— Всего шесть месяцев сплошного бодрствования под этим гнетом.» Он вспомнил прежний график. Его собственное решение: 6 бодрствуют, 12 в криосне, ротация каждые 8 месяцев. Тогда это казалось разумным. Экономия ресурсов, минимизация психологической нагрузки. Вахты были долгими, монотонными, но… рутинными. Усталость снималась перспективой криосна. Проблемы казались управляемыми — поломки, скука, мелкие трения. Даже психологическое напряжение раннего полета под протоколом «Глубина» было другим. Оно было направленным — на Землю, на молчание, на неизвестность впереди. Теперь… Теперь неизвестность обрела форму. Чудовищную, непостижимую форму древней бойни. И криосна не было. Ни для кого. Его приказ — «Бодрствовать до конца» — висел над каждым, как дамоклов меч. Восемь месяцев вахты с перерывом на сон казались раем по сравнению с этим нескончаемым кошмаром бодрствования в стальной ловушке, где каждый день — напоминание о хрупкости их существования перед лицом абсолютного уничтожения. «Тени глубже, — констатировал он про себя, глядя на Аджеи. — Движения медленнее. Реакции заторможены. Белькасем и Ийер докладывают о росте тревожных симптомов, навязчивых состояний, галлюцинаций… Распорядок держит. Дисциплина держит. Но как долго? Эта стальная банка под гул двигателя… она давит не только корпусом. Знание давит. Страх обнаружения гложет изнутри.» Звягинцев почувствовал, как его собственные челюсти сжимаются до боли. Ответственность. Груз ее был невыносим. Он, принявший решение изменить крио-ротацию вначале, теперь отменил криосон совсем. Он обрек их всех на этот многолетний кошмар в ожидании гибели или… или чего? Что ждало их у Тигардена? Еще одна могила? «Надо донести Правду. Любой ценой.» Эта мысль, как мантра, забитая в сознание годами службы, вспыхнула с новой силой. «Даже если ценой станут их рассудки… И мой.» Он резко сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Боль — якорь в реальности. Он должен был сменить Келлер на мостике. Движение. Действие. Контроль. Звягинцев разжал кулаки, выпрямил плечи, натянув на лицо привычную маску непроницаемости. Он сделал шаг вперед, его сапоги глухо отдались по металлическому полу, заглушаемые, но не побеждаемые вечным гулом ВКН-1 — саундтреком их бегства сквозь мрак галактики, где единственной надеждой была тишина, а единственной реальностью — бремя непрерывного бодрствования под взглядом мертвых богов. Он прошел мимо Аджеи, не глядя, направляясь к лифту на командный мостик. Его тень, длинная и угловатая, скользила по матово-черным