ладонь к солнечному сплетению, сжав ткань просторной хлопковой рубашки. Лицо исказила гримаса почти физической боли. — Они пытались сказать. Предупредить? Оставить послание… перед тем как… как их… стерли? Ийер не стал поправлять ее терминологию. Он видел не научную гипотезу, а убежденность, выстраданную и пугающе искреннюю. Он помнил ее высказывания после «Сигма-Омега» — голос, дрожащий от азарта первооткрывателя, смешанного со страхом. Теперь азарт превратился в навязчивую идею. — Девика, — он повторил, чуть настойчивее. — Дыши. Сейчас. Что ты чувствуешь в кончиках пальцев? Тепло? Холод? Покалывание? Сосредоточься только на этом. Опиши. Она дернула головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Лингвистический гений, ее главный инструмент, был захвачен вихрем интерпретации, грозившим унести ее в бездну. — Мы упускаем его! — ее голос сорвался на полтона выше, в нем зазвенела истерическая нотка. — Мы сканировали обломки, спектры… тепловые карты… но не увидели! Не поняли контекста! Что если ключ не в химии, не в физических свойствах… а в геометрии? В последовательности? В ритме? — Ее пальцы задвигались быстрее, выписывая в воздухе все более сложные конфигурации, словно она пыталась воспроизвести целую фразу на языке мертвых богов. — Это же… это же как сакральная мандала, Раджив! Мандала разрушения! Они знали! Они знали, что их ждет, и пытались крикнуть в пустоту! Крикнуть нам! — Давика Рао задыхалась, ее грудь вздымалась учащенно. — Девика! — Голос Ийера прозвучал резче, как удар гонга, призванный разорвать нарастающую спираль. Он видел, как ее зрачки расширились, дыхание стало поверхностным. — Твой ум — блестящий скальпель. Он режет хаос в поисках смысла. Это его сила. Но сейчас… — он сделал паузу, выбирая слова с хирургической точностью. — … сейчас он работает за пределами человеческого предела. Ты пытаешься расшифровать послание цивилизации, чья сама основа мышления может быть для нас… чужеродной. Непереводимой. Риск… — он подчеркнул слово. — … риск в том, что ты построишь мост не к их истине, а в лабиринт собственных проекций. В лабиринт, где каждая тень будет кричать тебе их предупреждение, но выход будет вести только в… — он не договорил, но смысл висел в воздухе тяжелее гула двигателя: в безумие. Рао замерла. Ее пальцы, застывшие в середине сложного фрактального завитка, мелко дрожали. В ее широко раскрытых глазах отражался новый ужас — не только перед увиденным, но и перед тем, что сказал Ийер. Страх потеряться в собственных домыслах. Страх сойти с