стенам «Ночной Тени», растворяясь в полумраке коридора, поглощаемого вечным гулом. * * * Воздух в небольшой каюте Раджива Ийера висел густой тяжестью, пропитанный сладковатым дымком тлеющей сандаловой палочки — тщетной попыткой заглушить вездесущий металлический запах корабля и кисловатый оттенок человеческого страха. Гул ВКН-1 здесь был приглушеннее, но не побежден; он пульсировал в переборках, ровный и неумолимый, как счетчик их заключения. Свет приглушенных ламп выхватывал из полумрака фигуру Девики Рао. Она сидела на краю упругого кресла, скрючившись, будто пытаясь втянуть голову в плечи. Ее худощавые пальцы с тонкими, чувствительными подушечками ученого не находили покоя: они вибрировали в воздухе, бессознательно вычерчивая сложные, геометрически безупречные узоры — спирали, решетки, фрактальные завитки. Те самые, что светились под УФ на мертвых боках Бета-2. Ее глаза, обычно живые и проницательные, были широко открыты, но взгляд утонул где-то в бесконечности за матово-черными стенами «Светлячка», уставившись в пустоту, где плавали призраки непостижимых цивилизаций. На ее смуглом лице застыла гримаса интеллектуальной муки, смешанной с первобытным ужасом. Раджив Ийер сидел напротив в своей характерной позе полулотоса на низкой циновке. Его седые волосы были собраны в небрежный пучок, глубокие морщины у глаз казались сегодня особенно выразительными. Он не просто слушал. Он чувствовал. Волны тревоги, исходившие от Рао, сталкивались с холодной, тяжелой волной страха, шедшей из глубин корабля — эхом «Сигма-Омега». Он был резонатором, и сегодня его собственное спокойствие требовало нечеловеческих усилий. Шесть месяцев непрерывного бодрствования под этим гнетом делали свое дело даже с ним. — Девика, — его голос прозвучал мягко, но с той внутренней силой, которая могла прорезать слой паники. — Вернись. Сюда. В эту комнату. Четыре вдоха. Шесть выдохов. Сосредоточься на звуке моего голоса. На ощущении кресла под тобой. На тяжести собственных стоп на полу. Пальцы Рао дернулись, нарисовав в воздухе резкую, ломаную линию. Она моргнула, и ее взгляд на мгновение метнулся к лицу Ийера, но в нем не было узнавания, только растерянность и глубокая боль. — Раджив… — ее голос был хриплым шепотом, словно она долго кричала в беззвучном вакууме. — … Эти узоры… на Бета-2… — она снова отвела взгляд в никуда, пальцы инстинктивно потянулись воссоздать прерванный рисунок. — Они не случайны. Не просто… инженерия. Это язык. Целая система. Код. Я чувствую это здесь… — она резко прижала