пыль под ногами титанов. — Увеличь, — прошептал Финн Нильссон, его тихий голос прозвучал неожиданно громко в тишине. Он привстал, его пальцы нервно сжимали спинку стула перед ним. Изображение резко прыгнуло. Точки стали кораблями. Вернее, тем, что от них осталось. Обломками размером с горы, с целые города. Но обломками, искаженными до немыслимого, до пародии на самих себя. Первым в фокус попал корпус, сплющенный в почти плоскую, уродливо морщинистую пластину. Угадывались очертания чего-то некогда цилиндрического, но теперь это напоминало только раздавленное насекомое на лобовом стекле космического масштаба. Сквозь трещины просвечивали сплющенные, как консервная банка, внутренности. Следующий. Чудовищная пробоина, не круглая, а рваная, как от когтей, зияла на боку. Внутри, как в анатомическом театре, застыли остовы деформированных палуб, скрученные фермы, обрывки чего-то, похожего на трубопроводы. Все покрыто толстым слоем космической пыли, как пеплом. Третий корабль медленно, бесцельно вращался, потеряв почти треть корпуса. Обломки, похожие на обрубки конечностей, тянулись за ним, образуя медленно расползающийся хвост. В месте разрыва зияла чернота, усеянная острыми, как зубы, обломками внутренних конструкций. — Боже… — выдохнул Юсеф Амрани, его вера в цикличность и возобновляемость столкнулась с этим образом вечного, бесплодного распада. — Эскадры… — прошептала Айша Диалло, ее разум тщетно искал логику, порядок в этом хаосе уничтожения. — Но… разных сторон? Смотрите, конструкция у «Распоротого» — угловатая, функциональная… А у «Вихря» — плавные обводы… — Все мертвы, — констатировал Дэвид Чин, его прагматизм звучал как приговор. — Ни тепла, ни энергосигнатур. Только холод и… пыль. Как в гробнице. Лукас Ван дер Вегт подошел ближе к экрану, он окинул взглядом опытного инженера раздавленный корабль и сказал: — Чтобы так сплющить корпус… Давление… невообразимое. Не взрывная волна. Скорее… удар абсолютно твердой, невероятно массивной поверхности. Или гравитационная аномалия, разорвавшая пространство… — он умолк, понимая, что его слова лишь подчеркивают непостижимость. Прия Вадхва добавила, ее голос был ледяным: — И это не просто разрушение. На спектрах… в точках прямых ударов на этих кораблях… тот же эффект, что и на гигантах. Атомарная решетка… стерта. Не расплавлена, не деформирована — аннулирована. Физическая реальность в этих точках… переписана. Сэмюэл Макаре нажал кнопку. На экране появилась общая панорама: мертвые колоссы Альфа-1, Бета-2, Гамма-3, утопающие