в море исковерканных, замерзших обломков их флотов. — Это не кладбище, —произнес он, и его спокойствие теперь звучало как самая страшная эпитафия. — Здесь не хоронили. Здесь вырезали. Тотально. Без различия форм, технологий, размеров. — он указал на различные корабли со всевозможными повреждениями. — Ни следов восстановления. Ни следов победителя. Ни триумфа. Только… пустота. И холод. Миллионы лет… Они мертвы миллионы лет. И тот, кто это сделал… — он посмотрел прямо на Звягинцева. — … не оставил никаких следов, кроме самой бойни. Тишина, наступившая после его слов, была тяжелее любого гула двигателя. Она была тишиной перед лицом абсолютного, немыслимого Зла, о котором даже предупреждение Артефакта не могло сказать всего. Воздух в кают-компании казался вымершим. Алексей Карпов оторвался от стены. Его лицо, до этого мрачное, исказилось гримасой чистой ярости и непонимания. — Стерта? — его голос был хриплым шепотом, который услышали все. — Как мел с доски? Это… это же… — Он не нашел слов, махнул рукой в сторону экрана со сплющенным кораблем. — Прия? Лукас? Что за хрень растворяет металл на атомарном уровне и сплющивает корабли в блин⁈ Что за дьявол… Лукас Ван дер Вегт покачал головой, его лицо было пепельно-серым. — Силы… несовместимые с нашим пониманием физики, Алексей. Напряжения… векторы деформации на Альфа-1… Указывают на мгновенное, катастрофическое воздействие чудовищной силы. Не постепенный распад. Взрыв. Удар. — он посмотрел на Карпова, затем на экран. — Нечто… фундаментальное. Девика Рао встала, ее глаза горели странным огнем, впиваясь в геометрические узоры на Бета-2. — Узоры… — прошептала она. — Такая сложность… Должна быть система! Знак! Послание… или предупреждение? Что они говорили перед тем, как их… стерли? — Ее голос звучал почти отчаянно, как у ребенка, ищущего смысл в кошмаре. Раджав Десаи не выдержал. Слезы, тихие и быстрые, потекли по его щекам. — Миллионы лет… — прошептал он, глядя на гигантскую пробоину Альфа-1, потом на стены кают-компании. — И мы… в нашей жестяной банке… Что… что оно сделает с нами… если найдет? Его вопрос, тихий и полный чистого, детского ужаса, повис в звенящей тишине кают-компании. На экране замер последний жуткий кадр — скелет Гамма-3, парящий среди россыпи мертвых кораблей-карликов под безразличным взглядом тусклых звезд. Воздух сгустился, стал тяжелым, как свинец, пропитанным запахом страха и осознания абсолютной, немыслимой уязвимости. Последние слова Десаи повисли не в тишине, а в вакууме смысла, внезапно образовавшемся