И вновь разразился хохотом.

Кузякин не ответил. Вместо этого он подошёл ко мне, и повернувшись спиной к Ермаку, так, чтобы тот не видел и не слышал его, совсем тихо шепнул:

— Я согласен. Согласен обменять свою долю земли на «Императора».

Я кивнул.

— А это кто у тебя? — спросил Ермак, увидев меня.

И я понял, что весь наш план, который мы разработали с Аленой, летит к черту — прежде всего потому, что я не собираюсь терпеть подобно Кузякину такого хамского к себе отношения.

— Это… это… — Кузякин замялся, не зная, что сказать. — Это мой… знакомый. Александр Шпагин.

— Шпагин? — Ермак прищурился, словно вспоминая что-то. — Хм, где-то я уже слышал это имя…

Кузякин пожал плечами.

— А что твой друг не подойдет ко мне и не поздоровается? — произнес Ермак, ухмыляясь, продолжал сверлить его глазами, словно хищник, играющий с добычей.

Его голос был пропитан издевкой, он явно хотел спровоцировать меня, узнать, из какого я теста. Ну что же, сейчас узнаешь!

Остальные гости тоже притихли, наблюдая за происходящим.

Можно было обыграть приход Валеева, перенести встречу с Кузякиным на потом и незаметно уйти; можно было решить все вопросы с землей. Но терпеть такого отношения к себе я не собирался.

— У вас что-то ногами? — спросил я, глядя Ермаку прямо в глаза.

— Что? — удивленно ответил тот.

— Видимо не только с ногами. Вы еще и плохо слышите. Я спросил: у вас что-то с ногами, раз вы не можете подойти сами?

Алена, выглянувшая у кого-то из-за спины, принялась мне судорожно махать, чтобы я перестал. Но меня было не остановить.

— Или у вас геморрой? Говорят, с этой болезнью передвигаться тоже проблематично. Если это так, то я конечно же окажу вам любезность, подойду, вы только скажите, что болезнь вам мешает. Кстати, могу врача посоветовать — он у моей собаки грыжу лечил, очень хороший и способный лекарь. Может, и вам поможет.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих. Кузякин нервно постукивал пальцами по столу, остальные гости замерли, боясь пропустить хоть слово.

Ухмылка окончательно сползла с лица Ермака, сменившись гримасой злобы. Он подался вперёд, но я не отступил, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Ты что, совсем страх потерял, щенок? — прорычал Валеев, голос его был хриплым от ярости.

— Страх, Ермак Петрович — это удел слабых, — спокойно ответил я. — А я привык смотреть своим проблемам в лицо.

Лицо Ермака побагровело. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Казалось, ещё немного, и он набросится на меня.

Валеев подскочил ко мне, схватил за грудки. Прошипел: