Мягкие, обволакивающие потоки светлой магии, которые несли нас в сторону междумирья, начали изменяться. Сначала едва заметно, будто тень пробежала по светлой ткани, затем все отчетливее. Светлые струи искривлялись, чернели, превращаясь в колючие, рваные полосы. Я ощутил, как радость и предвкушение нового мира сменяются липким, холодным ужасом.

— Славия! — попытался крикнуть я, чтобы предупредить спутницу об возможной опасности.

Но голос растворился в ревущем потоке искаженной магии. Связь с этим потоком, которая всегда была такой прочной и надежной, теперь истончилась, грозя оборваться совсем. Славию охватила паника. Я видел, как она испуганно озирается по сторонам. Она тоже поняла, что что-то шло не так, ужасно не так. Вместо мягкого перехода между мирами, мы попали в водоворот темной, враждебной силы.

Вокруг закружились черные вихри, наполненные стонами и неясными образами. Казалось, сама ткань реальности трещит по швам, грозя разорваться и поглотить нас в своей бездне.

«Что происходит⁈ Где хронозвери? Где междумирье?» — в очередной раз пронеслось в моей голове Славии, но ответа не было.

Вихрь тьмы, закрутивший нас, начал слабеть, теряя свою силу. Черные полосы магии истончились, открывая просвет, в котором забрезжил чужой, холодный свет. Я почувствовал, как тело вновь обретает форму, становясь плотным. Резкий толчок — и я упал на твердую поверхность, больно ударившись.

Приподнявшись, я огляделся.

— Славия…

— Я тут, — ответила девушка, потирая ушибленный бок. — Со мной все в порядке. Что случилось?

— Не знаю, — честно ответил я. — Переход был каким-то… неправильным.

Мы осмотрелись.

Мы находились в каком-то странном лесу. Деревья, высокие и корявые, были лишены листьев, их ветви напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся к серому небу. Под ногами вместо травы рос колючий кустарник с фиолетовыми ягодами, источающими тошнотворный запах. Воздух был тяжелым, влажным и холодным, пробирающим до костей. Но все это меркло перед величием того, что открылось моему взору.

Вдали, пронзая низкие тучи, возвышались исполинские фигуры. Они были настолько огромными, что казались частью самого ландшафта, горами, высеченными из черного камня. Подойдя ближе, я с изумлением понял, что это были статуи. Монолиты, изображавшие чудовищных существ с множеством рук, звериными мордами и пустыми глазницами, устремленными в вечность. Их размеры подавляли, заставляли чувствовать себя песчинкой перед лицом бесконечности.

«Сколько метров? — невольно подумал я, оценивая фигуру. — Этажей двадцать? Тридцать? Это если сравнивать с многоэтажками».