— Пойдем к нему.

— Но я ещё не закончила уборку!

— Ты вовсе не должна здесь убираться. Или забыла, что приставлена только к моим покоям? — слегка улыбаюсь я.

— Не забыла. Идемте. Тем более, судя по вашему виду, точно надо проследить, чтобы вы дошли в целости и сохранности.

Мы прошли на тренировочный полигон, где вовсю проходили спарринги. Младший Разумовский лично отбирал кандидатов на роль моих гвардейцев.

Хм, и как он еще не уснул во время этого боя? Видно же, что этот парень совершенно не знает техник и путает школы боя, вместо того, чтобы придерживаться одной тактики. И потенциала здесь нет — а за долгие годы перерождений я уже научился это отличать. Если человека все детство учили, а он не запомнил, как нужно наносить удар — выхода здесь нет.

Выхожу на площадку, беру со стенда один из тренировочных мечей, с которыми по краю полигона бились новобранцы.

Подхожу к Кутузову с его претендентом. Взмахиваю мечом, и клинок парня падает на песок, а на меня смотрят ошарашенные зеленые глаза. Бой окончен.

— Ты не подходишь, — говорю я.

Парень не находит слов и судорожно кивает.

— На выход, — говорит ему младший Разумовский.

Снова кивок, и претендент уходит с полигона, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

— В нем чувствуется благородное происхождение… И бездарность, — говорю я.

— Я заметил это, господин. Хотел узнать, кто его послал, — отвечает Кутузов.

— Здесь каждый третий подосланец, смысла нет, — хмыкаю я.

— Укажите мне этих людей? — тихо спрашивает младший Разумовский.

— Не здесь, и не сейчас. Мы не должны быть предвзяты при наборе, сам понимаешь.

— Да, господин.

— Отойдем поговорить?

Младший Разумовский кивает, и мы уходим с полигона в одну из пустующих комнат в моем крыле дворца.

— Мой император, я могу честно обратиться к вам? — спрашивает начальник гвардии.

— Это только приветствуется. Мы же давно знакомы, к чему такие вопросы?

Неужели и он на меня обиделся?

— Я не поддерживаю такие решения, господин. Я ваш щит, ваш меч, но и оспаривать подобное не стану.

— Отлично, — выдыхаю я.

Не обиделся, но позицию обозначил — хороший подход.

Голова закружилась, тело подалось вперед… я выставил руку.

И видимо на несколько секунд отключился.

Когда открыл глаза, то они смотрели в пол, довольно пыльный, к слову. Алина поймала меня и удержала.

— Я явно перестарался, — говорю ей, и меня отводят в сторону.

Служанка аккуратно посадила меня на диван, на ее лице была написана явная тревога.

— Я же говорила, что вы ранены… Но вы уперлись на своем, — говорит она с укором.

Но это было даже приятно.

— Здесь чисто? — спрашиваю я.