Мы вышли прямо внутри укрепленного военного форта, и нас сразу заметили. Всего через мгновение поднялась тревога. Начался бой. И сейчас сюда начнут стягиваться все, кто есть.

Первую атаку на себя принял Кутузов. Он выставил перед нами щит, который поглотил огневую технику Одаренного. А затем бросил в бойца водяной серп, который создал прямо из влаги, растворенной в воздухе. Он получился настолько мощный, что напрочь разбил доспех противника. И располовинил его самого.

От тела умершего отделился дар. Очень слабый огонь. И он направился ко мне.

Во второй руке я держал Кодекс Первого Императора. Не раскрываясь, он тут же загорелся, перехватывая у меня дар.

Гвардейцы вовсю вступили в схватку. И дары летели к Кодексу один за другим.

Я же окружил себя теневым доспехом и использовал в бою преимущественно теневые техники — ими можно было достать на дальнее расстояние.

Вот из одного из зданий выбегает отряд подмоги, но прямо перед ними возникает теневая стена. И все они за считанные мгновения рассыпаются прахом, а дары Одаренных отправляются в мой Кодекс.

Один из нападавших и вовсе не успел атаковать, как провалился в тень своего напарника. Правда, от этого дар мне получить не удалось. Но невелика потеря, даров воздуха тут еще полно.

Пока шло сражение, Кодекс то и дело загорался, принимая в себя новые и новые таланты. Он становился сильнее, готовый разобрать каждый из даров по частям, а затем использовать их на благо Российской империи.

Людей в форте было немало, а потому бой закончился не скоро. Но я был доволен результатом: мы не только захватили вражескую крепость, но и добыли множество даров. Вот будет забавно, когда я использую персидские дары против самих же персов!

* * *

Глава баронского рода Еремеев Всеволод Викторович переживал непростые времена. Его семья была с недавних пор разорена, и сколько бы Всеволод Викторович не пытался решить финансовые проблемы, у него получалось только загнать род в еще большую задницу. Еремееву уже начало казаться, что это какое-то проклятье.

Хотя его род не раз проверял его друг — Никольский Петр, который как раз являлся мастером проклятий, и подобного влияния на этой семье он не обнаружил.

Сейчас Всеволод Викторович сидел и разговаривал со своим двадцатипятилетним сыном — Николаем, который был в два раза моложе его, но даже несмотря на разницу в возрасте у обоих прослеживались общие черты: узкий нос, широкий подбородок и невероятно яркие зеленые глаза, которые были неоспоримым признаком рода Еремеевых и имелись у всех по мужской линии.

Они сидели на балконе и пили кофе с корицей, который только что принесли слуги.