Ко мне вышел Сироткин Эдуард Семенович. Статный мужчина пятидесяти шести лет, обладающий даром воздуха. Он из рода, в котором из поколения в поколения все мужчины были военными. Даже их бизнес был связан с производством боевых артефактов.

Этот человек никогда не поддерживал меня.

— Нам бы очень хотелось быть полезными для вас, — заискивающим тоном продолжил Эдуард Семенович. — Мы очень ценим то, что вы взялись оборонять город, который так важен для нас. И как ваши союзники, хотели бы помочь в его обороне.

Я слегка нахмурился. Как же быстро изменилось мнение у этих аристократов!

— Мы полностью вас поддерживаем, Ваше Императорское Величество. И хотели бы обсудить оптимальные условия для сохранения наших земель. В свою очередь, мы готовы помогать всеми нашими доступными силами, — добавил он.

Эдуард Семенович поправил ворот рубашки, а затем продолжил:

— Пусть изначально мы вас не поддерживали, но сейчас все изменилось. Дмитрий Алексеевич, вы смогли доказать, что являетесь достойным правителем. Простите нас за глупость и недальновидность.

Я мог бы их прогнать и не принимать извинения. А ведь это тоже один из способов влияния на аристократов. Но я не собираюсь действовать по методам Федора и Григория. Я не стану прогонять силой неугодных, не стану их устранять.

Со стороны это может показаться слабостью, но все гораздо сложнее. Я мог давно избавиться от всех, кто мне мешает. Например, убил бы адмирала имперского флота, который отказывается подчиняться своему государю. Но этим поступком я только обозлил бы всех остальных — причем не только врагов, но и некоторых союзников. Даже если бы это делалось тайно, в итоге моя причастность все равно бы вскрылась. А в таком случае пришлось бы убирать абсолютно всех недовольных — это огромное количество людей.

Эти люди десятилетиями находятся на своих местах и должностях. А заново настраивать систему, как я сделал это со службой безопасности, в масштабах огромной империи — очень долгое занятие. Пока я буду подбирать кадры, появятся новые враги. И это превратится в бесконечную череду смертей.

Когда человек оказывается в безвыходном положении, дай ему шанс. И если он его оправдает, то ты получишь безупречную верность. Потому что она будет завязана на благодарности.

По мне каждый человек заслуживает шанс, когда за ним не водится серьезных косяков. Я бы никогда не пощадил убийцу детей или торговца людьми.

Конечно, некоторых все равно придется убрать, но это не будет массово. Есть слишком принципиальные люди, которые даже под страхом смерти не меняют своего мнения. Я это даже уважаю — для подобного надо иметь настоящую стойкость. Особенно для того, чтобы умереть за Григория или Федора.