Он взмахнул руками, и из-под сводов зала вырвались огненные плети. Они хлестнули по каменному полу, оставляя раскалённые борозды. Они устремились ко мне со всех сторон, сплетаясь в смертоносный огненный кокон.

Но я уже был в другом месте. Растворившись в одной из теней, я вынырнул из другой, прямо за спиной герцога. Мой теневой клинок пронзил воздух, оставляя за собой шлейф холодной тьмы. Удрал, зараза!

Всё-таки он сильный Одарённый. Интересный противник.

Вильгельм фон Цальм с рёвом обернулся, создавая подобие мощного огненного щита перед собой. Видимо, хотел преобразовать его в стену пламени. Но я не дал этому случиться.

Я ринулся в атаку. Очень быстро. Мой клинок соприкоснулся с щитом, и раздался шипящий звук, словно вода встретилась с раскалённым металлом. Щит выдержал, но по его поверхности пробежали тёмные трещины.

Сколько же он энергии туда вложил? Видимо, артефакты этого зала подпитывают и его самого.

— Ты всего лишь паразит, прячущийся во мраке! — взревел он, высвобождая во все стороны волну испепеляющего жара. — Опухоль этого мира, от которой надо избавиться!

Ну и сравнения… А он точно умом не тронулся? Хотя, возможно, огонь воздействует на него сильнее, чем ему самому кажется.

Как бы ни хотелось продолжать, но надо закончить до того, как Вильгельм фон Цальм сожжёт собственный разум. Хочу, чтобы он понимал своё поражение.

Я отступил на шаг, уходя от огненной волны. Жар опалил воздух, но тень, окутывающая меня, впитала большую его часть, защищая от губительного пламени.

— Сильные слова для того, кто сам стал рабом своей силы, — спокойно ответил я, мой голос был холодным контрастом бушующему пламени герцога. — Посмотри на себя, Вильгельм. Ты уже не контролируешь огонь. Это он контролирует тебя.

Каждое моё слово было как удар хлыста. Ярость на лице Вильгельма фон Цальма достигла своего пика. Огонь поглотил его разум. Теперь самое время нанести последний удар.

В конце концов, он заслужил своей участи… Столько людей обрёк на незаслуженную смерть… Даже вспоминать больно.

— Заткнись! — прорычал он, и из его груди вырвался концентрированный луч пламени, который мог бы испепелить весь австрийский дворец.

Я не стал принимать удар в лоб.

Вместо этого вонзил свой теневой клинок в пол. Тьма хлынула из лезвия, расползаясь по залу, пожирая свет люстр и даже сияние пламени самого герцога. Зал погрузился в почти абсолютный мрак, нарушаемый лишь багровым свечением обезумевшего Вильгельма фон Цальма.

В этой темноте я был хозяином и властелином.

И мне не составило труда подкрасться к герцогу и нанести решающий удар вторым мечом, который всё это время покоился в ножнах. Клинок, передававшийся в династии Романовых из поколения в поколение. Я наконец нашёл ему достойное применение.