* * *

Фарфоров Кирилл Артурович был серьёзным человеком и работал на серьёзной работе. Это был высокий худощавый мужчина сорока трёх лет с аккуратно подстриженной бородкой и карими глазами за стёклами очков в тонкой золотой оправе.

Сейчас он делал обход по объекту и наблюдал за процессом создания удивительной вещи через прозрачные, но прочные стёкла лаборатории.

— День добрый, Кирилл Артурович, — поздоровалась с ним Элоиза Монфор, которая работала в этой организации.

— Какие сегодня показатели? — улыбнувшись, спросил он.

Кирилл Артурович был единственным имперским учёным в этой лаборатории. Он предоставил документы, что его семья сбежала из Российской империи во Францию ещё тридцать лет назад. А поскольку хороших специалистов не хватало, его взяли после прохождения всевозможных проверок.

Сейчас во Франции велось очень много разработок, и для каждой требовались отдельные группы учёных. Кирилл Артурович получил образование артефактора ещё в юности, во Франции. В Сорбонне, на факультете прикладной магии.

Он жил здесь очень долго, поэтому на родном языке говорил с акцентом. А вот французский у него выходил очень чистым.

Элоиза повернулась к огромной установке, в которой создавалась артефактная бомба. К ней были подключены всевозможные шланги, и постоянно вливалась светящаяся жидкость. Вокруг установки суетились учёные в защитных костюмах, снимали показания с приборов, регулировали подачу компонентов.

Это выглядело масштабно. Словно там, за стеклом, разрабатывается нечто, что повлияет на весь мир. А Кирилл Артурович даже не сомневался, что именно таковы цели этой разработки.

Он знал, что эта бомба способна стереть с лица земли целый город. Причём немаленький, какую-нибудь столицу.

— Мы продолжаем расширение энергетических каналов, при последней проверке их было одна тысяча триста семнадцать, — отчиталась Элоиза Монфор.

— Нужно добить до двух тысяч, — задумчиво ответил Кирилл Артурович.

— Знаем, — кивнула девушка. — Но это совсем непросто. При прокладывании каждого нового канала стабильность падает, и нам приходится охлаждать смесь кристаллами.

— Какая сейчас температура ядра?

— Колеблется между четырьмястами и четырьмястами двадцатью градусами. Выше мы рискуем получить неконтролируемую реакцию.

— А ниже — каналы уже не формируются и начинают гаснуть, — закончил за неё Кирилл Артурович. — Узкий коридор.

— Мы балансируем на грани, — кивнула девушка.

— Подумаю, как можно ускорить процесс, — Кирилл Артурович поправил съехавшие на нос очки. — Нужно закончить раньше, иначе не успеем выполнить госзаказ.