Теперь французы сидели в каком-то подвале. Старом, кирпичном, с низкими сводами и тусклой лампочкой под потолком.

— А это точно нормально то, что происходит? — спросил боевой коллега.

— Не нормально… — выдохнул другой, у которого губа была разбита после пленения. Кровь до сих пор сочилась из раны, капая на подбородок.

Оно и понятно, ведь в городе было прекрасно видно, как в реальности ситуация отличается от той информации, что они получали от разведки.

— Тут какая-то полнейшая магия происходит, — с выпученными глазами прокомментировал третий. — Я лично видел аэросъемки! Своими глазами! Не должно было быть всего этого! Там на весь город меньше десяти процентов живых зданий оставалось после ракетного удара!

Да, некоторые здания были повреждены. Да, кое-где виднелись следы пожаров. Но большая часть города стояла целая и невредимая.

— Но большая часть столицы в итоге уцелела, — прокомментировал Бертран Леруа.

— А нам сказали, что здесь максимум тысяч сто пятьдесят и ополчение!

Хотя когда отряд тащили к месту заточения, все прекрасно видели, что имперские солдаты здесь чуть ли не на каждом шагу.

— Нас просто переиграли, — осознал Бертран Леруа. — И это конец.

О котором знают только те, кто выжил и остался в плену. Те, кто находятся здесь.

— А все, кто остался за стенами, еще этого не понимают, — добавил Бертран Леруа.

— И когда поймут? — спросил боец с разбитой губой.

Бертран Леруа не ответил. Он уже знал, что когда они поймут, будет уже слишком поздно.

* * *

Прошло уже четыре дня с начала штурма столицы. Сражения шли постоянно, и в некоторых я тоже принимал участие. Не потому что было необходимо, а потому что солдаты должны видеть своего императора рядом. Это очень сильно поднимает боевой дух.

А войска «Нового рассвета» то и дело пытались проникнуть в город. Они искали слабые места в обороне, пытались обойти укрепления, прорваться к ключевым объектам. Но мои люди работали профессионально и оперативно. Поэтому многих даже не убили, а пленили.

К четвертому дню у нас было больше ста тысяч пленных. Целая армия, сидящая в импровизированных лагерях и подвалах. Их нужно было кормить, охранять и в общем-то содержать. Но это были инвестиции, поскольку каждый пленный солдат был козырем для будущих переговоров.

И доказательством того, что мы побеждаем.

Я же сейчас находился в кабинете, когда постучала и зашла моя сестра Анастасия.

— Приветствую, брат, — серьезно произнесла она. — Есть новости, и ты должен это увидеть своими глазами.

— Что там? — поднял я на нее взгляд.

— Обращение… Именно к тебе.