— Недоброй ночи, Евграфий Степанович. — я остановился за три шага от него, разместив светильник так, чтобы он находился у меня за спиной.
Простенький приём психологического воздействия, а какой действенный, особенно против тех, кто считает себя хозяевами жизни. Вот и этот не смог остаться безучастным.
— Вы кто такой? Немедленно освободите меня! Вы хоть представляете кто я такой⁈ — заорал барон пряча страх под маской гнева.
— Кто я такой, сейчас не так уж важно. Освобождать Вас я не собираюсь. Во всяком случае — пока. А вот кто вы, я прекрасно знаю. Вы подлый присваиватель чужого. Думаете притащили сюда свою армию и графство в кармане?
— Что за чушь Вы говорите? Немедленно освободите меня! — снова заорал мужчина, но осёкся.
— Я понял! Ты заодно с этим Авериным. Сколько он тебе платит? Я дам в два, нет, в три раза больше! И отзови своих скелетов. Я даже готов забыть про этот небольшой инцидент.
— Вы уверены, что сможете откупиться от меня, господин барон? — зловеще спросил я, сместив подсветку, так, чтобы бледный зеленоватый свет осветил моё лицо.
Глава 21
— Вы? — изумился барон с таким видом будто увидел призрака.
— Я. — не стал отрицать очевидное.
— Но вы же… Вы же погибли! Дима сказал, что вы спустились в могильник. Сюда то есть.
— Спустился. Дошёл до самого низа, уничтожил лича, а вместо встречи с хлебом-солью наткнулся на завал. — я сурово посмотрел на пленника.
Вот только тот, поняв, что перед ним живой человек, решил «переобуться в воздухе». Начал юлить, недоговаривать и всячески себя выгораживать.
— Но это же невозможно. Переход был заблокирован, а спуск обр… — поняв, что болтает лишнего, мужчина оборвал сам себя на полуслове.
— Обрушен, договаривайте уже. Как и вход в катакомбы. По вашему же приказу. Скажите, Евграфий Степанович, Дмитрий Денисович ещё жив? Или уже стал жертвой ваших амбиций? Я как вижу, для вас чужая жизнь ничего не стоит. Ладно обычные солдаты, но вы не гнушаетесь покушаться даже на дворян.
— Что вы! Что вы, Ваше Сиятельство! Ни сном ни духом! Это всё Димка попутал. Так мне и сказал — Евграфий Степанович, взрывайте, не вернётся князь оттуда. — барон врал как на духу и не краснел.
Хотя, последнее было не слишком заметно из-за особенностей освещения. Он был скорее бледен, от пережитого страха, вот только почему-то слишком быстро вернул расположение духа. На что-то надеется?
— Этого вниз. Там где лич был. И проход замуруйте, в могильник. — я приказал скелетам, развернулся и пошёл на улицу.
Барон взвыл нечеловеческим голосом, но ничего поделать не смог — конвой держал его крепко. Посмотрим как он сам выберется из собственной ловушки. Да и моя собственная совесть будет чиста — не будет лишней крови на руках. Хотя, кого я обманываю? Такая смерть будет очень поганой. Ещё и с риском стать неупокоенным духом — в местах насыщенных некротикой, особенно после мучительной гибели, это скорее норма, чем редкость.