Она открыла глаза сразу же, стоило и без того израненной спиной приложиться о слой слежавшегося снега. Открыла и закрыла, не поверив им. Снова открыла.

Рядом у постели сидела в полудрёме поседевшая заплаканная Нарва, разом постаревшая лет на двадцать. Они явно были дома, в углу потрескивали дрова в очаге, на стенах плясали неровные тени, а запах сушёных трав оседал дымом на сухом шершавом языке. А как же взрыв?

— Мам, — попробовала Кирана позвать старую Нарву, но из горла донёсся лишь сип воздуха.

За стенкой что-то грохнуло, и через мгновение в комнату просунулась голова Арвы с настороженно торчащими ушами.

— Арва, — просипела охотница подруге, подзывая к себе. И та услышала.

Юркнув в постель к Киране, волчица положила передние лапы на грудь девушке и следом умостила на них непривычно огромную голову. Из глаз волчицы капали слёзы.

Да что вообще происходит?

Охотница попыталась поднять ослабевшую руку, чтобы погладить волчицу, но сил не было. Рука даже не пошевелилась. Волной накатил липкий страх, оседая бисеринками пота на затылке. Вдруг она ранена и не больше никогда не сможет двигаться?

Сцепив зубы, Кирана снова повторила попытку, на этот раз решив пошевелить хотя бы мизинцем. И ей удалось. Значит, всё же тело слушается её, просто ослабло. Но от чего?

— Мам, — охотница снова позвала единственного дорогого человека. Будить уставшую женщину не хотелось, но почему-то пришла мысль, что Нарва обрадуется пробуждению дочери. Арва подняла голову с лап, указывая мордой на мать, как будто спрашивала: «Помочь?»

Кирана моргнула, надеясь, что подруга поймёт её без слов, однако помощь Арвы не потребовалась. Женщина заворочалась на стуле, сменяя неудобную позу, и на секунду приоткрыла глаза, чтобы тут же вскочить с колченогого стула и броситься на грудь дочери, заливаясь слезами.

— Вернулась! — то и дело повторяла она, — ты даже стихиям оказалась не по зубам, глупая моя маленькая девочка!

Нарва закончила слёзоразлив также неожиданно, как и начала. За двадцать лет это был первый раз, когда Кирана видела слёзы матери. Старая охотница суетилась, разогревая в котелке мясной бульон, добавляя в него щепотки разных трав и даже измельчённый макр. Спустя пять минут варево было готово и ложка за ложкой отправлялось внутрь девушки, только и способной, чтобы глотать самостоятельно. Когда пиала подошла к концу, Кирана, наконец, почувствовала в себе силы заговорить.

— Мам, что происходит? Почему мы дома? Что решили с Маливикой и Кромом? — вопросы сыпались из девушки, как пурга из снежных туч. — Когда будет сход? Я буду требовать справедливости!