— Маш, ты же прирождённая актриса. Зачем так откровенно фальшивишь? Не хочешь здесь находиться, не надо. Я пойму.

Принцесса вскинулась, собираясь возмутиться, и тут же отвела взгляд.

— Я хочу, — запнувшись, ответила Мария, — но очень тяжело осознавать, что это ещё и воспитательный процесс от отца.

Едва отросшие стараниями лекарей брови вскинулись в немом удивлении. Принцесса вздохнула и, наконец, завела разговор на тему, которая её действительно тревожила:

— После окончания войны родов я предложила отцу отдать меня замуж за Михаила. Он отказал, даже слушать не стал. А для меня это был отличный шанс остаться в стране, а не уезжать куда-то разменной монетой и инкубатором для чужой правящей семьи. Кроме того, было бы гораздо проще делить мужа с подругой, чем с сотней другой наложниц, как в той же Японии или Иране, — взгляд у принцессы был словно у побитой собаки, — ты вправе меня за это возненавидеть, наверное, но мне тогда это показалось отличной идеей. Кроме того, ты же виделаего возможности… А потом я поехала к оракулу… — Мария опустила глаза в пол, руки её подрагивали, но она решительно продолжила, — а тебя украли и опоили. Отец посчитал, что я совсем помешалась на Михаиле и могу опоить себя «Слезами девственниц», чтобы отрезать все пути отступления. И вот, меня отправили смотреть на процесс вывода этой дряни из твоего организма.

Ну что же, в целом, всё сказанное было в традициях императорской семьи. Каждый видел долг под своим углом и пытался устроить собственную жизнь в компромиссе между личным и государственным счастьем, даже если это делало больно кому-то из близкого окружения.

— А к оракулу зачем ездила? — устало уточнила Света у принцессы.

— Хотела узнать про Михаила… для себя, — едва выдавила Мария, — оракул сказал, что его не сможем удержать ни ты, ни я… только какая-то татуирована девица в шкурах. А я не готова делить будущего мужа ещё с кем-то, кроме тебя.

На самом деле фраза звучала несколько иначе: «Комарав этом мире не сможет удержать ни Подорожник, ни Кречет… лишь клинок стужи в пламенном сердце», но Свете об этом знать не полагалось.

— Маш, вот ты вроде бы умная девушка, а иногда дальше собственного носа не видишь! — тихо вздохнула Света, у которой невыносимо чесались руки врезать принцессе и подруге детства. А ещё на этих руках чесались пальцы. Кажется, начали ускоренно отрастать ногти. — Во-первых, удержать — вполне может означать вытащить из лап смерти или из прорыва изнанки, а, во-вторых, если мужчина захочет уйти, его не остановит ни брак, ни дети, ни взятые обязательства. Мужчины одинаково уходят и от императриц, и от крестьянок. И, в-третьих, уж прости, но ты сейчас делишь шкуру неубитого медведя,моего медведя. Сделаю вид, что пропущу всё ранее сказанное тобой, но сейчас я не удивляюсь методам воспитания твоего отца. Слово «нет» ты не понимаешь!