Я буквально чувствовал, как алтарь втянул в себя всю силу и одним рывком пробил стену прозрачного льда перед нами. Вокруг образовалась воронка, в которой воевал холод смерти с зеленью жизни. Льдинки острыми краями крошили листья виноградных лоз, обагряя всё вокруг красным соком, похожим на настоящую кровь. Воронка расширялась, пока я не увидел, как посреди ледяных чертогов бьётся воин. В руках его мелькала пара не то коротких сабель, не то удлинённых ножей. Он танцевал с какой-то тварью похожей на помесь медузы и обезьяны, методично отрезая от неё серебристые и острые, как бритва, щупальца.

Всё вокруг было обагрено кровью. За спиной воина пыталась встать на лапы явно незнакомая мне зверушка, но тут же падала, тихо подвывая от боли.

— Долго ещё любоваться будешь⁈ — рявкнул мне алтарь, мигом вырывая из созерцательного состояния.

Я полоснул руку стилетом, запитывая систему поиска, и потянулся маяком к воину. Аркан легко обвился вокруг тела неизвестного, формируя подобие красной плёнки с серебристыми прожилками. Вот только возмущение алтаря, кажется, расслышал не только я. Воин резко обернулся и рыкнул женским голосом:

— И то верно! Помог бы, что ли! Чай, не в цирке!

Одновременно с этим меня затопило чужими ощущениями боли и безнадёги. От чувства отчаянья и желания продать свою жизнь подороже на глаза упала кровавая пелена. Ах ты ж…

— Уйди в сторону и зверушку свою забери, — я сдерживался из последних сил, отгораживая собственные эмоции и личность от чужих, — оно не тронет. Ты на пути стоишь!

Девушка недоверчиво косилась на меня, но всё же рискнула и перекатом через голову схватила лохматое нечто, уйдя с пути медузо-обезьяны. Бедный эрг опешил от столь резкого изменения сил. Его потряхивало от адреналина боевой схватки, но он оценил не столько уход противника, сколько мой приказ.

— Иди! Уходи! — крикнул я ему, — ну же! Путь свободен!

Он секунду смотрел мне в глаза и рванул прочь. Когда он скрылся из поля зрения, я услышал отголосок шёпота в сознание:

— Нужна будет помощь, зови Кайро!

Рассмотреть ещё что-либо я не успел, воронка схлопнулась, озаряя всё вокруг иссиня-чёрным цветом. Тоннель рассыпался со звоном битого стекла, а меня на бешенной скорости несло обратно.

Возвращение в сознание было болезненным. Руку, обвитую виноградными усиками, изрезало в кровь. Кожа свисала лоскутами, обнажая мышцы, а местами и белизну костей.

— Навесил? — устало уточнил алтарь.

Вокруг царил сумрак, бликов практически не было. Я присмотрелся к грозди, заметив, что она окаменела до половины. Ох ты ж, Великая Кровь, это же сколько родовому алтарю сил потребовалось, чтобы отыскать эту барышню? И какой же у неё потенциал, если до этого вспышки были ярко-красного максимум, а у неё иссиня-чёрная?