Не успел я ответить, как дверь в палату отворилась и вошла сестра.

— Брат, а ты не мог бы оставить нас с Лавинией наедине на некоторое время?

Это было впервые, когда Кирана назвала меня братом. Не чужаком, не по имени или ещё как-то.

— Что ты задумала? — поинтересовался по кровной связи у охотницы.

— Надавить на чувство справедливости и сопричастности. Судя по тому, что рассказала Агафья, сама Лавиния в молодости оказалась в той же ситуации, что и я сейчас. Если не получится договориться, тогда и будем думать. Но об этой женщине одно время ходили легенды, как об очень принципиальной и справедливой. Проверим, так ли это.

Я кивнул, соглашаясь, что некоторые разговоры женщинам лучше вести наедине. А потому, забрав с собой Свету и Живу, покинул палату.

«Надеюсь, Агафья успела вбить в тебя основы дипломатии, ибо заметать следы, убивая Вулканову, я не горю желанием».

* * *

— Брат, а ты не мог бы нас оставить с Лавинией наедине на некоторое время? — пока всё внимание Вулкановой было сосредоточено на мальчике, что ужом на сковородке извивался в попытках не отвечать на её вопросы, в палате появилось ещё одно действующее лицо. Да ещё и какое!

Девчонка только старалась выглядеть смиренно и максимально сдержанно. На самом деле внутри неё горел огонь и бушевали океанские волны. Сие сравнение пришло на ум Лавинии не случайно. Когда сестра Комарина вошла в палату, тень скрывала её лицо. Но стоило той войти в круг приглушенного света вокруг койки, Лавиния нахмурилась. Шрамы покрывали добрую половину лица девушки, захватывая лоб и скулу, спускаясь по щеке до самого подбородка и уходя за ухо. Кто-то очень сильно постарался, закрывая их татуировками, да не простыми. Часть рисунка светилась пламенем, а вторая мерцала лазурью воды. Смотрелось это столь дико и столь органично, что Лавиния позволила себе искренний интерес, не обращая внимания на игру в гляделки между родственниками.

Комарин вышел из палаты, вняв просьбе сестры и прихватив с собой магичку жизни и лекарку. Вулканова же приготовилась к весьма интересному разговору. Ну не могла такая женщина оказаться безмозглой аристократичной куклой. Просто не могла. Хищная грация, сквозящая в каждом движении, шрамы и татуировки, полувоенная одежда…

— Здравствуйте, Лавиния, уж простите, что без отчества. Догадываюсь, что наш с вами возраст разнится раз этак в тридцать, но выглядите вы не хуже меня, а потому не обессудьте, предлагаю перейти на ты.

Девушка взяла один из стульев, стоящих вдоль стены палаты, и приставила к больничной койке, чтобы беседовать на равных.