— Это когда тытакие клятвы раздавать начала? — всё ещё хмурился император.

— На эмоциях, и поверь, они были оправданы. Если бы не Комарин, я бы очень пожалела о своём порыве пацифизма.

— Что ещё? — Пётр Алексеевич постукивал пальцами по столешнице, по-другому взирая на «дочернюю блажь» с увлечением Михаилом.

— Ещё? Ещё оракул предрёк появление в жизни Комарина некой дикарки в шкурах с неимоверной силой и настоятельно советовал не устранять никого из них. Кроме того, были намёки на небывалую силу их детей, тут уж я из ревности неправильно его истолковала, но теперь понимаю, что имелся ввиду вариант не совместного потомства, а потомства, в принципе. А тогда я решила, что неплохо было бы усилить семью за счёт Комарина, и принялась действовать.

— Это всё?

Император задумчиво взирал на собственную дочь. Вот уж действительно «критический женский взгляд». И почему же Мария родилась женщиной? Будь она мужчиной, страна не знала бы лучшего правителя. Но история не терпит сослагательного наклонения, посему приходится учитывать и такие нюансы.

— Нет, — Мария задумалась, взяла со стола отца карандаш и лист бумаги и принялась что-то писать. Пару раз зачеркнув свои творения, она, наконец, осталась довольна результатом и продолжила, — у оракула была одна фраза, которая в свете нынешних событий имеет весьма двоякий смысл.

«Комарав этом мире не сможет удержать ни Подорожник, ни Кречет… лишь клинок стужи в пламенном сердце», — зачитала принцесса пророчество.

— У кого какие мысли на сей счёт будут?

— Если речь о мужчине, то Подорожник и Кречет — это вы со Светой, — подтвердил очевидный вариант Александр, — а вот если имеются ввиду боги… То не хотел бы я быть свидетелем или участником войны богов.

— Если бы предполагалась война богов, то Кречет проявил бы себя, предупредил как-то, — с сомнением возразил Андрей. — Меня интересует вторая часть фразы. «Клинок стужи в пламенном сердце» — это фигуральное выражение или реальный артефакт?

— Напомню, что устранять Комарина и его сестру оракул не рекомендовал, — на всякий случай напомнила Мария. — Поэтому предлагаю породниться, но не путём поглощения родов, а путём внедрения. Для начала нужно убедить Виноградову, что помолвка с Андреем — весомый аргумент в международном споре с Исбьернами. Нападение на невесту принца императорской крови несёт больший репутационный урон, чем на обычную княгиню. Одно дело требовать голову убийцы князя Рюгена, если он — мелкий аристократ, и совсем другое, если среди обвинителей будет фигурировать принц.

Андрей переводил взгляд с отца на сестру и недоверчиво качал головой. Надо же, он всегда думал, что его не постигнет участь разменной монеты в политических играх семьи, чай, не красна девица. Принцы были чуть более свободны в своих предпочтениях чем принцессы, но сегодняшний разговор развеял обманчивую иллюзию свободы выбора.