Я же опустился за ней и крепко обнял. Честно говоря, я не понимал происходящего. Но, как и сказала Агафья, время разговоров наступит позже. Поддержать можно и молча.

Сидели мы так около часа. Я же ощущал, как по коже Ольги бегают мурашки не то от холода, не то от эмоций. Сейчас она был для меня закрытой книгой, но я продолжал держать в объятиях эмпатку, даже чуть ускорил себе ток крови, чтобы согреть её теплом своего тела.

Вот только та была холодна. Более того, ток её крови практически не прослушивался. Я усилием воли заставлял себя молчать. Сколько бы не потребовалось Ольге времени, чтобы заговорить, я был полон решимости ждать рядом.

Кажется, она считала мою решимость собственным даром и лишь после этого тяжело выдохнула.

— Ты должен сейчас отмечать медовый месяц, а вместо этого… — она оборвала себя на середине мысли. — Свадьбы не было…

Я продолжал молчать. В ревность со стороны эмпатки я ни за что бы не поверил, потому терпеливо ждал, раскрывая собственные эмоции. Чего там только не было. Основной мотив, правда, разрывался между «остановись мгновение» и «спеши жить». Ольга только тряхнула волосами, будто прогоняя назойливые мысли.

— Ты не спишь…

Я представлял себя мозаикой, которую эмпатка сейчас пыталась собрать из разрозненных кусочков.

— Ностальгия… щемящая тоска… страх? — последнее слово она произнесла с удивлением, не веря своему дару. Ольга даже извернулась у меня в объятиях, чтобы посмотреть мне в глаза. — Страх⁈ Ты же ничего боишься! Где азарт?

Я пожал плечами, всё ещё удерживая молчание.

— Да говори же ты, чёрт подери, что я такого пропустила? — в голосе эмпатки звучало искреннее беспокойство. — Боги? Сын? Что?

Я взял Ольгу на руку, отвёл указательный палец и написал им на мокром песке:

«Сперва ты».

— Ты шутишь? Обиделся на что-то? — себе под нос бормотала эмпатка. — Нет, не похоже. Смирение какое-то. Откуда у тебя взяться смирению?

У меня же было чувство, что моё молчание сегодня, наконец, услышали. Я перешёл на тот язык, который был ей понятен и не стал ничего скрывать. М-да, возможно, моё решение скрыть ото всех предсказание Атараши было не самым верным, но я не хотел никого пугать, всё ещё надеясь на наличие запаса времени.

— Ладно, сдаюсь! Что ты хочешь, чтобы я сказала?

«Что сама считаешь важным», — выводил её палец в моей руке по песку.

— Многое уже неважно, — кривая улыбка чуть приподняла уголки её губ с одной стороны, делая лицо похожим на гротескную карнавальную маску.

«Твои слёзы мне важны».

Море почти сразу же украло эти слова, слизав голодным зверем. Я обнимал эмпатку за талию, умостив подбородок у неё на плече и вдыхая запах её тела. На шее у Ольги ритмично билась жилка, неимоверно радуя меня. После призрачного тока крови, она снова стала для меня живой.