— Я хочу защищать эту женщину не только при жизни, но и в случае смерти. Для этого хочу ввести её в род, чтобы она обрела в этом мире дом.

— Лаконично, — задумчиво отозвалось солнце. — А как же любовь? Верность?

— Любовь — слишком абстрактное понятие. Верность мне ведома. Я до конца жизни и даже после буду верен существам, которые связали со мной себя узами крови и клятв. Я буду заботиться о них и защищать любой ценой, даже ценой собственной жизни.

— А если ценой станет жизнь целого мира?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Ну хоть не врёшь, — вздохнуло солнце и ещё снизило температуру своих лучей. — Ты выдернул этот мир из петли разрушений, но можешь стать причиной ещё больших бед.

— Куда уж больше? — невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусил себе язык. Язык мой — враг мой.

— Действительно хочешь узнать?

— Нет, — отрицательно мотнул я головой. — Мне бы эти проблемы переварить.

— Убери отсюда первостихию, она достаточно нас отравляла, — проворчало солнце. — Характер — дрянь! Или собери уже всю коллекцию, но запечатай, как это сделали в мире твоего нынешнего тела.

Я вспомнил огромный спиральный жертвенник в алтарном зале под Хмарёво, через который не смогли пробиться даже местные боги, и вздрогнул. Становиться мясником я не собирался, а на добровольную жертву такого размера не рассчитывал.

— Сроки есть?

— А сам как думаешь?

— Ещё вчера, — тяжело вздохнул я.

— Ну не так категорично, сейчас элемент успокоился, как эту твою богиню почувствовал. Давние друзья?

— Да, — не стал скрывать я. — Её из-за первостихий мученически убили.

— Не отдала? — удивился Рассвет.

— Нет, — покачал я головой и показал часть воспоминаний о смерти Ольги в прошлой жизни, что намертво засели у меня в голове с пометкой «как делать не надо».

— Правильная… верная… своевольная… сильная…

Рассвет задумчиво перечислял характеристики Ольги, а я не мешал ему.

— … хороший выбор, — наконец, завершил он свои размышления. — Одобряю.

Последнее слово выбросило меня обратно на крышу Башни Крови. Ольга всё ещё держала ладонь на адамантиевой спирали. Вся она будто пропитывалась розоватой пыльцой магии Рассвета. Так вот как выглядит одобрение первостихии этого мира.

На запястье у эмпатки появилось изображение дракона с распахнутыми крыльями. Контур его серебрился, в то время как само тело меняло цвет с кроваво-красного на бело-розовый, постепенно бледнея. Я посмотрел на своё запястье, рядом с брачной татуировкой Тэймэй появился дракон Эсфесов. А ведь скоро ещё и третья появится.

«Ах, да! Чуть не забыл, — внезапно с ехидцей отозвался ковчег. — Скрепление обряда самым что ни на есть примитивным способом обмена жидкостями никто не отменял, раз уж вы столь несовершенны, что яйца отложить не можете».