Мужчина прочитал копию завещания и сравнил с данными в посадочном талоне. Кроме того, от его внимания не укрылся серебряный перстень с символом рода.

— Не могли бы вы приподнять вуаль?

— Пожалуйста, — фрау показала бледное припухшее лицо со следами слёз.

— Простите, фрау Эдельвейс. Демоновы формальности, — служащий отдал все документы и отцепил цепочку, преграждающую проход. — И соболезную вашей утрате!

— Благодарю, — лёгким кивком приняла женщина соболезнования и повела за собой девочку.

Стоило им оказаться в пассажирской каюте, как девочка запрыгнула на постель и принялась болтать ногами. Они расположились в каюте второго класса, чтобы не привлекать к себе особого внимания.

Гризель сняла шляпку с вуалью, но внешность так и не сменила, сохраняя маскировку.

— Ты уверена, что мы должны лететь к ней?

— Нет, — тоненьким голосом ответила девочка. — Но у меня нехорошие предчувствия, а чутью я привыкла доверять.

Гризель пожала плечами и не стала спорить. В дверь каюты отрывисто постучали, и младшая из сестёр Акорос, вернув на лицо выражение скорби, впустила нежданных гостей. На пороге стояли два широкоплечих вояки в форме без опознавательных знаков.

— Господа, вы ошиблись каютой?

Незнакомцы цепким взглядом окинули тесное помещение с двумя койками, особо отметив малышку, беспечно болтающую ногами, и один из них ответил:

— Нет, фрау! Предупреждение от капитана. Надвигается атмосферный фронт, поэтому во время полёта оставайтесь пристёгнутыми ремнями безопасности даже во сне.

— Благодарю за заботу, но разве система оповещения не работает?

— Фрау, система оповещения в каютах первого класса. А второй мы обходим лично. Ужин вам также принесут сюда.

Гризель немного смутилась, спиной почувствовав неодобрение от сестры, но гости уже откланялись и тут же отправились в следующую каюту, потеряв всякий интерес к ним.

* * *

Джованни впервые отправился заграницу без поддержки рода. Это был необычный опыт, самостоятельно спланировать и реализовать подобного рода операцию. И первым шагом к нему было изучение русского языка. За сто с лишним лет Висконти ни разу не просил устранить врагов семьи из северных земель. Всё больше приходилось изучать и практиковать европейские языки.

Воспользоваться помощью родового ментатора и не вызвать подозрений не вышло бы, потому перед отъездом Джованни заглянул в Туринский университет на филологический факультет, где получил базовый курс языка противника. Юная и весьма способная в языках аспирантка устроила ему такую языковую практику прямо на университетской кафедре, что Джованни даже передумал выпивать её, ограничившись лишь клятвой молчания на крови.