— Могу я полюбопытствовать, чем это закончилось?

— Монарх в Дании сменился, а зачинщика из земли не смогли выковырять, чтобы сжечь по-человечески, — глядя в глаза приёмному отцу Ксандра, ответила Кирана. — Мы же получили виру в землях и стали акционерами в логистическом узле на острове Рюген.

— Я предупрежу Куртов, чтобы держали своих волчат от вас подальше, — абсолютно серьёзно внял словам молодой княгини Махмуд Кёпеклери. — А пока пойдёмте проверим, значит ли ещё хоть что-то в Стамбуле слово боковой ветви султанской династии.

Слово, может, и не значило ничего, но два десятка бойцов родовой гвардии Кёпеклери и два десятка кровников Виноградовых в два счёта захватили дирижабль, уложив лицами в пол всю команду и заблокировав пассажиров в их каютах. Пока капитан что-то кричал о самоуправстве и незаконности действий, Кирана, Ксандр, Махмуд Кёпеклери и Николай Полозов вскрывали каюту с номером, указанным в записке.

Стараниями Николая это удалось сделать, даже не сломав замка. Когда же они оказались внутри, то каюта наполнилась языковыми конструктами на пяти языках, общий смысл которых в приличном обществе обычно не воспроизводился бы.

В огненной ловушке действительно сидела маленькая девочка. И если Кирана со спутниками вскоре выдохлась, то Махмуд продолжал ругаться. Когда же и он выдохся, то пояснил свою эмоциональную реакцию:

— У меня плохие новости, — покачал он головой, глядя на девочку печальным взглядом. — Ребёнок не жертва похищения. Она…

— … собственность династии Куртов, — раздался из-за спины мужской голос на турецком.

Кирана почувствовала, как её окинули масляным взглядом с ног до головы. Гладковыбритый воин в алом кафтане, расшитом драгоценными камнями, и чёрном тюрбане с брошью, изображавшей морду оскалившегося волка, самодовольно улыбался, будто наслаждаясь моментом. Возможно, так и было.

— Девочка станет призом на дикой охоте. А вы, санджакбей… — воин произнёс должность Махмуда, будто выплюнул, — неужели решили также подготовить для волчьей крови подарок?

При этом урод продолжал раздевать взглядом Кирану. Та относилась к таким взглядам безразлично, лишь демонстративно повернула руку с перстнем главы рода в сторону высокородного хама.

Охотницу, скорее, заинтересовало упоминание дикой охоты.

«Неужели у них тоже есть традиция, подобная нашей?»

Задумавшись, она пропустила, как в разговор вступил Ксандр, использовав всё тот же турецкий. Вот и пригодилась подготовка с ментатором.

— Не думал, что у Куртов так страдает воспитание, что они не в состоянии отличить наложницу от высокородной аристократки. Или у шахзаде проблемы не с воспитанием, а со зрением?