«Куда ты их отправил?» — раздался голос алтаря, звучащий эхом в моём сознании.

«На единственную известную мне изнанку, где я не встречал людей».

Этой изнанкой была пустыня с пирамидами, через которую мы когда-то добирались на вотчину Тортугасов и где я потом организовывал встречу Тайпана с приёмной дочерью. Живущие там тварюшки были как раз под стать гидрам. Может, подружатся.

«А если их сожрут, пока они в себя придут? А если их кукловод в таком виде отыщет?» — продолжал предъявлять мне претензии алтарь.

Моему же терпению, кажется, пришёл конец.

«Я их не убил? Не убил! Богам не оставил на уничтожение? Не оставил! Не наглей! Это для тебя они — детишки, а для любого обитаемого мира — кара божественная! Или ты рассчитывал, что я и этих у себя оставлю? Хрена с два мне такие соседи нужны с самомнением выше гор, которые даже эргов ни во что не ставят! Хочешь к деткам? Могу устроить! Перенесу нахрен туда же, и занимайся освоением нового мира! Детки помогут!»

Ответом мне была тишина, и лишь спустя долгую минуту алтарь ответил: «Спасибо, что не убил!» — сразу же после этого разорвав связь.

Я же принялся разглядывать так называемые передатчики, вынутые из тел гидр. Серебро адамантия в алой оплётке крови нитями втягивалось обратно в моё тело, волоча по земле две тончайшие иглы. Мне они подозрительно напомнили те, с помощью которых я уничтожил глав орденов Рассвета и Заката в родном мире. Та же форма и то же маленькое ушко с пустующим местом под макр или накопитель с конструктом внутри. Серебро игл сверкало подозрительной чистотой, будто и не было искупано в болоте или вынуто из тел стихийных тварей.

«Это адамантий из осколка родного мира твоей бабки Тары, — проинструктировал меня божественный симбионт. — Видимо, металл использовали ещё до того, как ты забрал его с собой».

Не знаю почему, но иглы напоминали мне застывших ядовитых змей, готовых в любой момент ожить и вцепиться в плоть.

— И что мне с этим делать?

— Можешь мне отдать, — хмыкнул появившийся рядом Комаро, — я найду применение адамантию.

— Могу дать своего в эквиваленте, но этот… — я покачал головой, чувствуя неявную угрозу, идущую от металла, — этот не отдам. С ним что-то не так.

— Вот так всегда. Всё себе да себе, — притворно вздохнул Комаро, — пойду хоть наших порадую, что война отменяется. Ты своих тоже порадовать не забудь. А то Орлову уже впору к лекарям записываться, инфаркты лечить.

Комаро со смешком исчез, а я всё всматривался в передатчики.

«Потом верни их в исходный осколок. Если там и остался некий конструкт внутри, то он ослабеет из-за разбавления в объёме», — посоветовал мне адамантий.