Поэтому ведомая неким шестым чувством, что у женщин считается интуицией, Луиза-Антуанетта сбежала в дамскую комнату и, вынув из кармана халата мобилет, набрала номер человека, которого искренне не любила, но с которым вынуждена была работать.
— В заповедном лесу должен был сдохнуть последний варан, чтобы ты сама мне позвонила, — услышала она в аппарате насмешливый голос Гийома де Талейрана-Перигора, главного дипломата Французской республики. — Что стряслось?
— Вы проводите какую-то операцию по внедрению агентов в Пьемонте? — наконец, сформулировал она свой вопрос издалека.
— Мы много что проводим, — отрезал дипломат, — но тебя это не касается. Ты работаешь на своём направлении.
— Кто бы спорил, — буркнула себе под нос шпионка, а затем громче добавила: — Не ожидала отвас такой топорной работы. Использовать фамилию собственных родных, не покинувших стен Бастилии, ещё куда ни шло, но представлять агентов для внедрения как тройняшек? Не выдерживает критики. Таких берут на учёт с рождения.
Талейран молчал, обдумывая информацию, но меньше чем через минуту вопросы из него посыпались горохом:
— Имя рода?
— Д’Эстутвиль.
— Город внедрения?
— Мантуя и окрестности.
— Информатор?
— Граф Комарин.
— Кто? — не поверил своим ушам французский дипломат.
— Вам не послышалось, — чётко и раздельно произнесла Луиза-Антуанетта. — Граф Комарин.
— А этот почему вдруг решил с тобой беседы вести по собственной инициативе? — тут же насторожился Гийом.
— Он позвонил узнать, какие подарки можно было бы подарить на свадьбу девицам д’Эстутвиль. А единственные девицы д’Эстутвиль, которых я знала, не вышли из Бастилии, — шептала шпионка в мобилет. — Отсюда вывод, кто-то нагло притворялся вашими родственниками. Уж простите, что решила оповестить о подобном.
Гийом де Талейран-Перигор молчал несколько ударов сердца, а после ответил:
— С меня премия. И ни с кем не обсуждай эту информацию.
Глава 24
Пока же моего участия в расследовании не требовалось, я отправился к ещё одному информационному источнику. Спуск под землю прошёл буднично. Фонтан со статуей Великой Матери Крови встречал, как мне показалось, с некоторым осуждением.
Я же пришёл к духу с одним вполне определённым вопросом:
— Дух, а где останки Джорджио Занзара, последнего герцога Занзара?
Дух рода соткался из капель крови фонтана и слегка покачивался на волнах в расслабленном состоянии.
— Спроси у Борромео. Мне это неведомо, — всё же получил я ответ.
— Хорошо, зайдём с другой стороны. Душа герцога ушла на перерождение?
— Умеешь ты вопросы задавать, — тяжело вздохнул дух. — Так даже не интересно. Таинственности не навести и на заморочить тебя, чтоб приходил почаще.