* * *

К цистерне я вернулся очень вовремя. Стенки её держались на честном слове, не иначе.

«Нарасти мне броню на лапы, — попросил я адамантий, — а то не хочется на себе эксперименты с этой дрянью проводить».

«Я бы вообще не верил Системе. Как-то уж сильно добренькой она стала. Для прагматичной суки вроде неё это не к добру».

«Ты мне лучше ответь, на кой кому-то в случайном мире проводить подобные эксперименты? Это спланированная охота на какую-то цивилизацию или случайность? Просто адамантия здесь ты не чувствуешь, иначе бы уже сообщил об этом. Или же пока ваш осколок находится в магическом мире, то его судьба тебя не беспокоит?»

Пока я задавал вопросы божественному металлу, то не забывал усиленно махать крыльями, унося цистерну подальше в безжизненные почерневшие земли.

«Да что ж ты такой любопытный? — тяжело выдохнул адамантий. — Отвечу только на безопасную часть вопросов. То, что ты видишь, есть этап терраформирования мира. Бывает, что боги слегка ошибутся при создании и зальют всё водой, а она, знаешь ли, несколько ограничивает дальнейшее видовое разнообразие жизни. Вот и приходится восстанавливать баланс, увеличивая площади для сухопутных видов».

«Не подумал бы, что здесь необходимы подобные вмешательства, — поделился я собственным мнением. — Вроде бы вполне разнообразие представлено, и люди, и твари всякие, и рыболюди тоже имеются. Или имелись».

«С одной стороны, я с тобой согласен, — словно учитель на уроке согласился со мной адамантий. — Но если принять на веру информацию от Системы о краже результата её эксперимента, то можно предположить, что кто-то решился сперва проверить на первом попавшемся мирке работоспособность чего-то, а уже после исправлять ошибки на собственной вотчине».

«А у тебя была собственная вотчина?»

«Была», — получил я короткий ответ.

«И кого ты создавал там?»

«Прекращай болтать, сбрасывай свою „посылку“ и уходи отсюда порталом, — прошипел мне адамантий. — Я и так последние десять минут на последних морально волевых замещаю твои биологические ткани собой любимым. Но здесь уже ни воздуха нормального для дыхания, ни температуры для жизни! Бросай!»

Только сейчас я заметил, что адамантий начал мелкими струйками стекать с лап на цистерну под воздействием не то высоких температур, не то местной изуродованной экосистемы.

Цистерна полетела вниз в глубины чёрных расселин, унося с собой капли божественного металла. Мне вспомнилось предупреждение про разбазаривание чужого ресурса, и я потянулся за каплями, желая притянуть большим объёмом меньший.

— Ой, дура-а-ак! — было последнее, что я услышал от адамантия, когда меня пронзили сотни адамантиевых гарпунов чёрного цвета и низвергли в глубины безжизненных расселин.