– Лисова, бросай это! – попробовала саму себя образумить я и тряхнула головой.

Организм напомнил о вчерашних посиделках сухостью во рту и легким гулом в черепе.

Подворот. Ещё один. Подсознание не унималось. Шершавые пальцы Павла подняли рукав до уровня локтя, демонстрируя мне предплечья целиком. Тёмные, не слишком густые, короткие волосы, как ещё одно проявление обилия тестостерона в теле мужчины, добавляли в весь его образ мужественности. Заметно выделяющиеся на кистях рук венки, прятались под плотно обхватившим запястье металлическим браслетом часов. Я снова скользнула взглядом по его рукам. Сильные. Крепкие. Идеальные. Будто сам Гефест выковал их для него.

– Лисова, что ты творишь! – шепнула я, когда моя рука, словно чужая, легла на живот.

Не до конца понимая, что движет мной сильнее – желание поддаться соблазну или все же сохранить лицо, я вспомнила вчерашние слова Надьки. Действительно, кому от этой фантазии будет плохо?

Пальцы уже смелее продвигались вниз по животу, лаская кожу. Я откинула голову на подушку, закрыла глаза и представляла, будто это делает Павел. Не я. Представляла его руки на моем теле и чувствовала, как ткань между ног становится влажной.

– Я сделаю все сам. С удовольствием, – повторил его голос в моей голове, когда рука отогнула край трусиков.

Подушечки пальцев коснулись набухшего клитора, чуть надавливая. С губ сорвался стон, который я тут же заглушила, прикусив кончик большого пальца второй руки. Я ласкала себя круговыми движениями, постепенно ускоряясь. Когда я скользнула внутрь, моя «девочка» хлюпнула и чуть сжала пальцы. Я почти слышала дыхание Фирсова над своим ухом, почти поверила, что его руки сейчас изучают меня. Колени раздвинулись шире, а губы, обхватив фалангу большого пальца, принялись посасывать её. Жар внизу живота усилился, голова закружилась сильнее. Я вздрогнула, приподнимая таз, и сжала губы, чтобы не вскрикнуть.

По телу разлилось тепло, похожее на мёд. Тягучее и сладкое. Снова расслабляясь, я закрыла глаза. Настырный Фирсов скрылся из «поля зрения».

– Элис, ты там живая? – спросил из-за двери хриплый голос Надьки.

Я откашлялась.

– Да. Вроде.

– Завтракать будешь?

– Сначала пить.

Подруга не стала донимать расспросами и, шлепая по линолеуму босыми ногами, прошагала на кухню.

На мое счастье, Надька не говорила о том, что произошло вчера в кухне. Про Фирсова и мои сны тоже не спрашивала, так что мне удалось спокойно позавтракать и окончательно расслабиться в свой законный выходной.

Я вернулась в комнату, вспомнив, наконец, о сообщении, и села на кровать с целью удалить очередную рекламу.