– Я попала! – пробормотала я себе под нос, понимая, по округляющимся глазам этого татуированного Атланта, что он узнал меня. – Черт возьми, надо же было так вляпаться.

И мы застыли. Я, с ногой на весу, Алиса с договором в руке, Атлант с глазами по пять рублей и Фирсов с открытым ртом. Первым пришел в себя Павел Борисович. Большой начальник как никак.

– Алиса Романовна, на сегодня вы можете быть свободны. Как я вижу, за вами, к тому же, уже пришли.

Подруга не очень радостно кивнула, понимая, что ей от меня не отвертеться, и жалобно сказала:

– Спасибо, Павел Борисович.

– Алиса, просто Павел. Хотя бы сейчас. Рабочее время закончилось.

Следом пришёл в себя его товарищ. Захлопнув варежку, отрывая руку от сердца и протягивая уже обе в мою сторону, он поплыл ко мне, натягивая на себя улыбку чеширского кота.

– Ну вот я тебя и нашёл, моя госпожа! – радостно защебетал мой новый «самый лучший друг».

Алиса с недоумением посмотрела на меня, я на неё, и тут до меня дошло. Она же не в курсе, что он нас видел. А вот судя по её начальнику, он был в курсе того, кто я такая, а потому, сложив руки на груди, облокотился на косяк двери и стал наблюдать за происходящим, ехидно улыбаясь.

– Но но но, погодите, гражданочка, обниматься! – залепетала я, цитируя, так внезапно всплывшего в голове почтальона Печкина.

– Какая ж я тебе гражданочка? – в притворной обиде сказал мужчина, надув свои и без того пухлые и сексуальные губы.

– Классику знать надо! – огрызнулась я.

Фирсов еле держался, чтобы в голос не засмеяться, а Алиса ничего не понимая, смотрела на всех, как на умственно отсталых.

– Нааадь?! – удивленно произнесла подруга.

Я только было открыла рот, как татуированный решительно вступил, так и не дав сказать мне ни слова.

– Надежда…– как бы смакуя, пробуя на вкус мое имя, промурчал он.

– Ага, давай, ещё про компас жизни земной заряди, – снова разозлилась я.

– Ну, как можно! Я последнюю неделю только и жил, одной лишь НАДЕЖДОЙ, – сказал он и радостно захихикал над собственным каламбуром.

– Надь, ты ничего не хочешь мне рассказать? – выходя из себя, подскочив со стула, спросила подруга.

Я была в ужасе. Если этот умалишенный сейчас что-нибудь не то ляпнет, Алиса обидится на меня на всю жизнь, надо срочно что-то предпринять. В голове лихорадочно проносились мысли, спотыкаясь одна об другую, а в ушах стояло только его «госпожа». Ладно, была не была, госпожа, так госпожа.

Я выпрямилась, сделала серьезное лицо, и со всего маху залепила ему пощечину по его шикарной, просто умопомрачительной мордахе.

– Прекрати истерику! Что ты себе позволяешь?! – властным тоном спросила его я, а саму трясло от страха и возбуждения.