— Ну раз ужо не поместимся, тадысь… это… уё…вай, сынок!

— Чо-о-о-о? С какого это? Ты чего, дед?

— А ни х… и лука мешок. Это мой мостик. Я его делал, и я на него буду жопу усаживать. Давай-давай, уё…вай! Мужики, подтвердите, что это мой мостик.

Остальные рыбаки покивали:

— Да-да, это Степаныча мостик. Он сам с Лосем его делал. Лось, подтверди.

— Подтверждаю, — сказал я. — Лично этими вот руками и делали. Так что уважь просьбу старика, пацан.

Молодой человек тогда подобрал пожитки, подвинулся, освободил место и пробурчал:

— Ну, раз так, тогда без базара. Сразу бы сказал, деда, чего накаляться-то?

— Не, ты не понял меня, чудак человек. Я тебе ещё раз повторю — сбирайся и уе…вай. Нам с тобой теперь везде тесно будет.

Тому пришлось собраться и убраться восвояси. Больше я этого молодчика на нашем месте не видел.

Но это было в моём времени, а сейчас… Сейчас Серёга лежит в морге и всё! Не будет никакого мостка. Не будет никаких Серёгиных внуков, никаких сыновей… Ничего…

Я вздохнул и поджал губы. Конечно, грыз внутри червяк, размером с питона, но в то же время понимал, что всё только начинается. И что Серёгина смерть не должна оказаться напрасной.

Вот ещё смерть того пацана, которого нашли неподалеку от Серёги… Неужели это от моего удара он так неудачно упал? Неужели Колесо тоже нашел свою смерть рядом с тем, с кем не поделили девчонку?

Как же всё глупо получилось. Глупо, бездарно и кроваво! Ведь нам нечего было делить, кроме асфальта, а получилось так, словно боролись за свободу, веру, надежду и любовь. И ведь действительно искренне ненавидели друг друга только потому, что противник родился не в том месте и не в то время.

Жестокое время. Время ненависти, разочарования и страха.

Понемногу солнце начало клониться к закату. Подходил договоренный час. Машины изредка проезжали по дороге. Я ждал малиновую «копейку». Чтобы хоть как-то усмирить вой в желудке, я совершил небольшой набег на огород по соседству. Тихо натырил клубники, набрал немного вишни, а также спер два огурца. Получилось утащить ещё три пустых мешка. Они могут здорово пригодиться.

Да, улов небольшой, но обносить огород ещё на большее количество съестного не поднялась рука. Было стыдно, но когда кишка кишке бьёт по башке, то тут уже не до сантиментов.

Съестные припасы уже подошли к концу, когда возле знака «Южа» остановилась та самая долгожданная машина. Я высунулся из кустов, осмотрелся и короткими перебежками добрался до автомобиля.

Дядя Коля Семягин открыл заднюю дверь, и я ужом ввинтился на задние кресла. Машина тут же тронулась с места. Как будто водитель что-то вспомнил, остановился, а потом поехал дальше. Моего броска никто не заметил. Да никто на нас и не смотрел — никого на дороге не было, а всяких насекомых и прочую живность я не имел в виду.