Над ним явно поработали в морге — синяков не видно, ссадины тоже заботливо замазаны. Глазам стало горячо. В горле снова возник проклятущий ком. Люди кругом что-то тихо говорили, но я не слышал. Я смотрел на того, кто уже не встанет и не улыбнется. Кто не даст списать химию или не ткнет в спину ручкой, чтобы я выручил его на контрольной по математике.
Серый отправляется в последний путь.
А ведь в моём мире он живой! Ведь в моем мире он нянчится с внуками!
А в этом… в этом вот он, холодный и скуластый. Неживой…
Люди подходили, прощались, клали деньги в ноги. Женщины отходили с прижатыми к глазам платочкам. Мужчины тяжело вздыхали. Наконец, гроб погрузили в катафалк. Отец Серёги молча залез в автобус, сел рядом с матерью и уставился невидящим взглядом в стенку напротив.
Мужчины и женщины в черных одеждах начали заходить следом. Основная же масса чуть отошла. Автобус ещё вернется, но уже без капитана в алой лодке. Как только Серёгу похоронят, так провожающие приедут поминать невинно убиенного… Тогда другие и подтянутся, а пока…
Мы дернулись было в автобус, но были остановлены на подходе деловитой соседкой:
— Санька, ты с мальчишками сюда не лезь. Добирайтесь как-нибудь сами. Тут и без вас места нет.
— Но мы хотим проводить друга, теть Ир, — запротестовал Ковыль.
— А вы как-нибудь на мотоциклетке своей. Автобус нескоро ещё доедет, так что успеете туда добраться. Давайте, мальчишки.
В это время на Стадионную вырулил «Жигуль» Гурыля. Я невольно усмехнулся, глядя на водителя. Всё-таки быстро его выпустили. Похоже, что мне поверили…
Впрочем, рядом на сидении обнаружился следователь Ковальков. Он хмуро смотрел на нашу троицу. Гурыль же остановился в десяти метрах от собрания.
На него покосились, но никто из взрослых не подошел, чтобы поздороваться. Для многих он ещё считался убийцей, а милиционер рядом только подтверждал это убеждение. Слухи по маленькому городку разносятся моментально — в одном конце города пукнешь, а на другом тут же скажут, что обосрался.
На «Карпатах» мы втроем уместились бы с трудом, поэтому я сказал пацанам:
— Вы давайте без меня, а я вон с Гурылем попробую смотаться. На кладбище встретимся.
— А с чего ты взял, что он тебя возьмет? — спросил Ковыль. — Вон и мент рядом.
— Мне почему-то кажется, что возьмет, — уверенно ответил я и зашагал к машине.
Глава 14
— Здрасте, — я забрался на заднее сиденье «Жигулей».
— Забор покрасьте, — буркнул майор в ответ. — Видел своего дружбана?
Я вздохнул.
— Чего вздыхаешь? Не понравился? А ведь и ты мог также сейчас лежать, если бы не смылся в тот вечер, — проговорил Ковальков.