— Он не умер! Он живой! Он живо-о-ой!!!
Женщинам всё-таки удалось оттянуть мать, убитую горем, от гроба. Я отвернулся, чтобы сдержать душившие слезы. В нескольких десятков метров от нас заметил знакомую фигуру в черной одежде и с черной косынкой на голове. Там тоже стояли люди, тоже слышались рыдания и плач.
Девушка повернулась и в груди кольнуло…
Мария? Маша Вахотина? Она чего здесь? Кого провожает?
— А кто там? — спросил я у следователя.
— Так я же говорил, что там серковские Колесо будут хоронить, — ответил Ковальков.
— А Мария Вахотина там каким боком? — вырвалось у меня.
— Так она его сестра. Приехал братишка с Иваново и вот тебе раз, — встрял в наш разговор дядя Миша, сосед Серёги, который до этого помогал нести гроб. — Эх, мальчишки, чего же вы не поделили-то? Асфальт, что ли?
Во как… Получается, что я Машкиного брата ухайдокал?
До последнего в голове эта мысль не укладывалась, а сейчас… Сейчас она как-то грохнула обухом топора по кумполу. И я ощутил, что даже лесного воздуха не стало хватать. Грудь сдавило и в глазах помутилось.
Нетвердым шагом я двинулся в ту сторону. Почему-то мне в этот миг показалось это правильным. Почему? Да сам не могу себе в этом признаться, но мне хотелось что-то хорошее сказать Марии, что-то такое, что может её утешить. Если её сердце сейчас так же разрывается, как у тёти Марины, то…
Не знаю, что именно я хотел сказать, скорее всего какую-нибудь глупость, а может быть и того хуже. Я шел, аккуратно пробираясь между оградками и огибая неогражденные выпуклости земли.
На подходе меня заметили двое стоящих поодаль пацанов с Серовки. Они преградили мне путь:
— Хули ты прешься, мудила?
— Я к Маше, — попытался я их обогнуть.
— К хуяше, — схватил меня один за рубашку. — Вали давай, а не то…
Тут мои нервы не выдержали. Смерть Серёги, похороны, осознание того, что я причастен к смерти брата девушки, которая мне нравилась… Семяга, менты, солдат в охране, который любил читать книги…
Словно что-то оборвалось внутри меня, и я ударил в хмурое лицо. Раз, другой, третий…
Глава 15
— Ну и на хрена? На хрена ты всё это затеял? — спросил в который раз следователь, когда меня привели из камеры задержания.
— Да я и сам не знаю, — сокрушенно покачал я головой. — Что-то внутри оборвалось и само собой случилось…
— Само собой… Ну и мудаки же вы — устроили драку на кладбище! Это же надо додуматься — драться в такой миг. А ещё дружки твои… Как увидели, что ты машешься, так подскочили… Ну, б…дь! Вы совсем у…аны конченные! На х…? Вам другого времени мало?
— Не надо, Юрий Сергеевич, — поджал я губы. — И так хреново, что аж выть хочется.