Егор и Сухарь становились все ближе и понятнее. Но эти положительные чувства портили такие, как этот Валера. Лично мне он не сделал ничего плохого, но даже мысль о том, что он вредит Еве, вызывала у меня желание медленно разорвать его на части, чтобы он исчез из ее жизни и больше никогда в ней не появлялся. Но делать мне этого было нельзя, потому что я планировал продолжить учебу. Однако и оставлять все, как есть, я тоже не собирался.

— Ну, наконец-то! — услышал я возглас и увидел Егора, который ждал меня на платформе.

— Что случилось? — спокойно спросил я и зашагал к полигонам.

— Я уже думал, что ты забыл. Хотел позвонить. Там столько народу собралось! — присвистнул он.

— Народу? Откуда они узнали? — остановился я.

— Ну-у-у, кому-то я сказал, — замялся он. — Кто-то кому-то передал. Здесь очень быстро слухи разносятся…Даже ректор пришел.

— Что⁈ Ректор тоже здесь? — расстроился я.

Похоже, наши разборки превращаются в развлечение. Сразу вспомнились кулачные бои смертных из прошлой жизни, которые проходили под улюлюканье толпы. Не хотел бы я быть в центре внимания, но теперь уж ничего не поделаешь. Не отменять ведь дуэль, в самом деле!

Едва мы с Егором приблизились к полигонам, как толпа притихла и расступилась. Григорий Георгиевич уже был внутри и в нетерпении поглядывал на часы.

— Здравствуйте, не думал, что вы придете, — обратился я к ректору.

— Здравствуй, Роман. Кто-нибудь из преподавательского состава должен присутствовать на дуэли. В этот раз я сам решил прийти. Вообще-то я против любого проявления жестокости, но лучше так, чем где-то за углом. Подстрахую, если что-то случится.

Я кивнул и встал в центре полигона. Егор слонялся рядом.

— Похоже, я волнуюсь больше, чем ты, — признался он.

— Не нужно нервничать. Я буду бить сильно, но аккуратно.

— Я не за него волнуюсь, а за тебя. Вообще-то этот тип на четвертом курсе. Он управляет водной стихией, а ты только пару молний выпустил… Хотя, ты только аккуратнее будь, не убей его, а то проблем потом с властями огребешь столько, что мало не покажется!

Время было ровно десять, но секретаря все не было. Я присмотрелся к студентам, толпящимся у входа, и увидел Еву с Сухарем. Они разговаривали с другими и с тревогой посматривали на меня.

— Что они здесь делают? Я же велел ее до дому проводить! — я уже хотел пойти к ним, но тут показался секретарь.

Сначала он затравлено оглядывался и огрызался на окрики, но увидев ректора, воспрял духом и даже выпрямился.

— Ну что, Големов, небось, трясутся поджилки? Ты все еще можешь принести извинения, и я милостиво тебя прощу! — храбро выкрикнул он, чтобы все услышали, и ощерил неровные зубы.