Когда невезение заканчивается Роман Иногда жизнь ломает женщину не для того, чтобы наказать её, а чтобы она наконец встретила настоящую себя. Пролог. Девочка с альбомом Была такая девочка. Она жила в обычной пятиэтажке в обычном городе, в квартире, где пахло борщом и немного нафталином от шкафа, в котором хранились зимние вещи. Квартира была небольшой — три комнаты на четверых, если считать бабушку, которая жила с ними. Обои в гостиной были в цветочек — мелкий, блёклый, выцветший ещё до её рождения. Девочку звали Соня. У Сони был альбом для рисования. Не один — их было несколько, она собирала их так, как другие дети собирают наклейки. Папа иногда приносил новый из командировки — с плотными белыми страницами, немного пахнущими типографской краской. Это был лучший подарок. Лучше конфет, лучше игрушек. В альбомах жили цветы. Не те, которые рисуют дети в детском саду — кружок и пять лепестков. Настоящие: с прожилками, с теневыми стороны, с той особой мягкостью, которая есть у живого лепестка и которую она пыталась поймать карандашом. Ромашки с неровными, живыми краями. Пионы — огромные, пышные, такие, что не помещались в один разворот. Полевые маки, которые она видела на даче у тёти и не могла забыть — тонкие стебли, бумажные лепестки, тот красный цвет, который бывает только у маков и больше нигде. Она рисовала каждый вечер. После уроков, после ужина, иногда под одеялом с фонариком, когда мама говорила «спать». Никто не просил её рисовать. Никто не запрещал. Просто — было. Как дыхание. Однажды мама пришла в её комнату — Соня сидела за столом с альбомом, рисовала ирис, который нашла в энциклопедии растений. — Соня, ты уроки сделала? — Сделала. — И тратишь время на это. — Мама посмотрела на рисунок — не с интересом, с усталостью. — Лучше бы английским занялась. Или математикой порепетировала. — Я и так хорошо знаю математику. — Хорошо — не значит отлично. — Мама вышла. Соня смотрела на незаконченный ирис. Потом закрыла альбом. Это был не последний раз, когда ей говорили что-то подобное. Но он был первым, который она запомнила. Постепенно альбомы стали тоньше. Потом — совсем тонкими. Потом — они перестали появляться. Соня выросла. Стала хорошей. Удобной. Правильной. А цветы остались только в памяти — бледнеющей, как обои в гостиной. С каждым годом — всё бледнее. Но они были там. Ждали. Цветы умеют ждать. Часть первая. Взрослая жизнь, которая не её Глава 1. Сентябрь. Первый урок Звонок прозвенел в восемь тридцать. В коридоре школы сразу стало шумно — топот, голоса,