часа два. Про сад — и про другое. Он спросил, что она рисует (Николай Иванович сказал), она показала фотографии на телефоне — несколько рисунков, которые фотографировала. Он смотрел долго. — Вы видите растения, — сказал он. — Не просто рисуете форму — видите, как они устроены. — Я смотрю на них много, — сказала Соня. — Это заметно. Он уехал вечером. При прощании сказал: — Если можно — пришлите фото роз в следующем году. Мне правда интересно. Соня обменялась с ним номером. Потом сидела у окна в пустом доме и думала о разговоре. Не о нём специально — о самом ощущении разговора. Что кто-то спрашивал о её вещах — не из вежливости, а потому что интересно. Что она отвечала не из удобства, а потому что говорила своё. Это было — хорошо. Глава 29. Переписка Они начали переписываться — осторожно, нечасто. Она написала первой в декабре — послала фотографию рисунка: яблоня в снегу, которую нарисовала в последний приезд на дачу. Он ответил: «Снег на ветвях у вас получился — как будто тяжёлый. Настоящий». Она: «Я сидела и смотрела на неё долго, прежде чем рисовать. Он действительно тяжёлый — ветки немного опускаются». Он: «Внимание предшествует пониманию. Это редкий навык». Она не ответила сразу — думала над этим. Потом: «Я не всегда умела смотреть. Научилась здесь, в саду». Он: «Сад учит многому, если позволить». «Вы разговариваете как ботаник». «Я и есть ботаник». «Это хорошо». «Почему?» «Потому что вы говорите о живом — как о важном. Не как о фоне». Долгая пауза в переписке. Потом он написал: «Вы сами — живая. Это тоже не фон». Соня перечитала это несколько раз. Потом убрала телефон. Потом снова взяла и перечитала. Что-то в ней чуть сдвинулось — маленько, как иногда сдвигается что-то замёрзшее в начале оттепели. Глава 30. Весна. Второй год Второй апрель в саду был другим. Потому что она знала теперь: ждать розы, но не бояться — они выживут, они умеют. Потому что знала, в каком углу первым прорастают подснежники — в прошлом году увидела случайно, теперь искала специально. Потому что знала, что грушу не нужно трогать в апреле — она позже всех, у неё свой ритм. Она знала сад. Не весь — ещё многому предстояло учиться. Но знала его характер, его особенности. Это было похоже на знание человека — не через описание, а через время вместе. В апреле она посадила новое — осторожно, немного. Несколько многолетников, которые посоветовал Антон в переписке: эхинацея, котовник, астранция. «Они неприхотливы и живут долго, — написал он. — Хорошие соседи розам». Она сажала их и думала