* * *

От ужасной качки, в подобную которой Борис Дворжецкий не попадал никогда в жизни, ему сделалось совсем плохо и начало выворачивать желудок. Бутылка с французским коньяком выскользнула из вспотевшей руки и разбилась вдрызг. При очередном ударе волны его швырнуло в сторону прямо на переборку, отделанную красным деревом. Он больно ударился головой и спиной, дыхание перехватило, шлепанцы слетели с ног, а дорогой напиток растекся среди стеклянных осколков, и они впивались в голые пятки. Боря взвыл от боли, но с большим трудом, при тусклом свете аварийных лампочек, хватаясь за мебель, все-таки добрался до унитаза.

Вот только позолоченное чудо японской техники, лишившись электропитания, не встретило его веселым миганием подсветки и музыкой, как обычно, а стало, если не считать позолоты, самым обычным предметом сантехники, который имелся у любого из тех, кого Боря всегда называл нищебродами и быдлом. Раскорячившись с большим трудом, Дворжецкий ухватился двумя руками за унитаз и, одновременно упирался в переборку двумя ногами, чтобы зафиксировать себя, несмотря на качку. Свое тело он расположил в позе, больше подходящей для отжимания. Глядя прямо в унитазное очко, он начал опорожнять желудок в позолоченную утробу сантехнического прибора. Но, вода не смывала блевотину автоматически. Ведь автоматика на этот раз не работала.

* * *

Анастасия Белецкая понимала, что шторм усиливается до такой степени, что не только пассажирам, но и обслуживающему персоналу становится трудно перемещаться по судну. Палубы вставали на дыбы под разными углами, а переборки, раскачиваясь, становились из надежных опор неожиданными препятствиями, которые легко могли сшибить с ног даже обученных людей. Потому очень важно было позаботиться, чтобы все пассажиры находились во время шторма в каютах, где вся мебель была надежно прикручена, а если какие-нибудь предметы и могли упасть, так лишь маленькие и не тяжелые, всякая мелочевка, вроде бутылок, стаканов, косметики, книг, различных гаджетов и прочего барахла. Эти предметы могли, конечно, ударить пассажиров, но не были способны причинить существенный вред их здоровью.

А потому самой Белецкой пришлось в шторм организовывать самое настоящее патрулирование жилых палуб, чтобы, по возможности, предотвратить нежелательные перемещения пассажиров по яхте. Впрочем, разыгравшаяся стихия уже подействовала на большинство из них таким образом, что желания выбираться из кают не отмечалось. Настя попадала в серьезные турбулентности на самолетах, а однажды при посадке не вышла стойка шасси, отчего самолету, на котором она работала, пришлось садиться на брюхо в поле, но вот в такие шторма, как на этот раз, она не попадала никогда. Хорошо еще, что команда успела перед тем, как удары волн сделались по-настоящему страшными, надежно задраить все внешние люки и закрепить все те крупные предметы интерьера, которые не были прикручены и могли сместиться, растяжками.