Да и много чего, конечно, могло произойти за несколько десятков лет. После того, как был объявлен предателем и ликвидирован сам Лаврентий Берия, Соловьев уже ничему не удивлялся. А товарищ Хрущев казался ему не слишком симпатичным. На самом верху после кончины Сталина явно произошла какая-то нездоровая грызня, сродни перевороту, что было понятно всем думающим людям, способным не только наблюдать перемены в руководстве, но и анализировать их. Впрочем, о своих выводах, в связи с перестановками в советском правительстве, Яков Ефимович предпочитал помалкивать.

Но, в этот момент, услышав слова Рашидова, он снова подумал, что отказ от сталинских методов и неправильное управление самой большой социалистической страной в условиях постоянного противостояния Западу, конечно, могло привести к чему угодно. Даже к развалу и гибели государства. Вот только ни Соловьев, ни Рашидов не понимали, как же могли так перемешаться времена, что люди из первой четверти двадцать первого века встретились с людьми из середины века двадцатого? Объяснить такое можно было лишь тем, что необыкновенное природное явление, которое наблюдалось днем, каким-то образом повлияло и на само время.

* * *

Опустив ствол ручного пулемета, Геннадий Давыдов, опираясь о фальшборт галеона, смотрел сверху вниз на корму «Богини», где уже вовсю начал командовать сотрудник КГБ, прибывший с эсминца. Лысоватый и немного полноватый мужчина небольшого роста в черном вахтенном кителе капитана третьего ранга, но без головного убора внимательно рассматривал компактные автоматы, которые отдали ему оба бармена-охранника. А вооруженные матросы, находящиеся в его подчинении, взяли на прицел пленников. Те из пиратов, кому посчастливилось не получить в абордажной стычке ранений, по-прежнему стояли на корме яхты.

Заметив на себе взгляд Давыдова, кэгэбэшник поднял на него глаза и громко проговорил:

— А вы, как я понимаю, командир этих самых орлов-автоматчиков в маечках и тапках? Так спускайтесь сюда, поговорим.

Давыдов подчинился нехотя. У него совсем не имелось желания беседовать с человеком из какой-то иной реальности, которая в той обычной жизни Геннадия, представляющей собой более или менее накатанную колею до этого самого дня, давно канула в забвение. Но, после необычного природного явления произошло нечто необъяснимое. Время заштормило, оно перемешалось своими слоями, и из того самого забвения далекого прошлого вынырнули не только английские пираты вместе со своим парусником, но и самый настоящий эсминец со всеми атрибутами позабытого уже Советского Союза, в котором людям, конечно, многое представлялось совсем по-другому.