один из дружинников. — Все за премией гоняешься? — Кого надо — того и поймал, — оскалился Калач — Надо лучше розыскные листы изучать и агентуру прикармливать. И будет тебе счастье. Легонько подталкивая в спину, меня завели в помещение в виде узкого коридора, перекрытого турникетом. Сбоку от него расположился ярко освещенный стеклянный «аквариум», в котором сидели еще двое, со старшинскими нашивками на рукавах униформы. — Куда определять? — громко спросил Калач. — Неужто Волоцкого поймали? — в «аквариуме» оживление. — Веди его в четвертую. Обыск провели? Нашли украденное? — Да нет у него ничего, — махнул рукой Калач и взял протянутый ему ключ. — Где-нибудь по дороге спрятал. Только браслеты какие-то странные на руках висят. Снять не получается. Ну, если хочет давать показания с поличным — его дело. Прошли дальше по коридору. С двух сторон узкие металлические двери с «глазками», неряшливо написанные номера белой краской. Возле камеры с нарисованной цифрой 4 остановились, мой сопровождающий открыл створку и качнул головой, приглашая меня войти. Дверь со скрежетом захлопнулась. Я сел на топчан, застеленный грубым шерстяным одеялом. Недоумение от произошедшего перебивает все логические связи. Меня и в самом деле считают вором, или разыгрывают какой-то спектакль? Осталось восемь дней, за которые я должен добраться до финиша. Каждый час промедления на этом участке грозит провалом. Значит, нужно бежать. Но как? Мне казалось, что прошло уже несколько часов, когда в двери снова проскрежетало и на пороге вырос незнакомый мне дружинник. — Волоцкий, на выход. Интересно, что теперь? Меня ведут по коридору обратно, но потом приказывают повернуть налево. Здесь получше будет. Скамеечки и стулья вдоль стен, какие-то плакаты, крашеные полы и стены, кое-где даже кашпо с цветочками висят. Тишина, поздняя ночь. Где-то в глубине коридора поскрипывают полы, раздается кашель. Дежурная смена бдит. Сопровождающий приказывает остановиться, открывает дверь с табличкой «капитан А. В. Севостьянов» и коротко бросает: — Заходи. Исполняю приказание и останавливаюсь на пороге залитой ярким электрическим светом комнаты. Дружинник закрыл за мной дверь, а я остался наедине с молодым мужчиной в гражданской одежде. Белая рубашка с короткими рукавами, отутюженные брюки с острыми стрелками, блестящие туфли. Ни дать ни взять — какой-то секретарь из офиса или референт. Стоит возле темного окна и пьет кофе из большой кружки. По запаху понял. Такой густой и ароматный, что даже ноздри щекочет. — О, прибыл!