— Проблема, Виктория Дмитриевна, в том, что не следует устраивать балаган, — довольно жестко одернул жену глава. — Только что закончилось судебное заседание. Сейчас идет публичное заседание дуэльного комитета. И пока оно не будет завершено, ни о чем ином и речи быть не может. Напоминаю всем, что по сути заседание дуэльного комитета — это закрытое мероприятие. Еще одна реплика из зала, и комитет удалится в отдельное помещение. Итак, продолжаем заседание. — Злобин обвел взглядом зал, и разговоры тут же стихли, никому не хотелось лишаться подобного зрелища. Добившись тишины, Валентин Валерьевич вновь обратился к членам комитета: — Кто-то еще выскажется?

— Считаю, что у Долина есть право требовать удовлетворения, — поднялся парень лет двадцати пяти. — В конце концов, он нанес оскорбление Валковскому, и тот мог требовать удовлетворение. Но вместо этого Валковский поступил так, что превратился в ответчика.

— Тебя послушать, так каждый такой Долин может вынуждать человека к поединку и будет при этом прав, — возразил другой член комитета, с уже обильной сединой.

— А вот это уже вопрос к совету поселка и поселковому сходу. Именно там нужно решать, достоин ли такой забияка проживания в нашем поселке, — возразил парень. — А мы дуэльный комитет. И я считаю, что каждый имеет право отстаивать свою честь, встав к барьеру. Хочу уточнить, я не одобряю действий Долина и прямо заявляю, коль скоро я не являюсь членом совета поселка, то на ближайшем сходе я подниму вопрос о дальнейшем проживании Долина в Рыбачьем. Но сейчас я заявляю, что у него есть право требовать удовлетворения. А уж в чем оно выразится, пусть решает сам Валковский. Нет духа встать к барьеру — пусть извиняется. Мало того, если Уткин и Смутин решат вызвать его к барьеру за то, что он угрожал им оружием, я поддержу и эти вызовы. У меня все.

— Реплику по поводу Уткина и Смутина считаю излишней, — возразил глава. — По угрозе оружием уже есть решение суда, и комитет не может его оспорить. Итак, если больше никто не хочет высказаться, прошу голосовать. Кто за то, чтобы удовлетворить требование Долина, прошу поднять руки. Так. В принципе все ясно. Валковский, ты готов принести Долину публичные извинения?

— Как я могу отказать себе в удовольствии второй раз стереть с его лица это самодовольное выражение?

— Четко и ясно. Ты готов извиниться или будешь стреляться?

— Разумеется, я буду стреляться.

— Ясно. Дуэль состоится завтра в семь часов утра на поселковом стрельбище. Заседание комитета объявляю закрытым. Все, товарищи, все расходимся.