— Думаю, что из этого ничего не выйдет. Андреевский перекрыт наглухо. Лукин это не я. Он долгое время служил опером ФСБ, и по части игр мне с ним не тягаться. Так что если сунемся, только парней потеряем.
— Согласен, — с явным недовольством признал Нефедов. — Я все же уверен, что это привет от Ладыгина.
— Тогда он, наверное, дает вам понять, чтобы не дергались. Случись драка, у него есть парни, преданные ему лично. Помните историю о прогулке на Аляску и переполохе в Джеймстауне? А вот у вас пока таких парней нет.
— Пока?
— Все в ваших руках, Петр Аркадьевич.
— А если он хотел захватить меня, чтобы под гипнозом убедиться в том, что я не задумал ничего такого?
— Тогда очень хорошо, что мы вас ему не отдали. Потому что в любом случае это был бы билет в один конец. Даже если бы вы ничего не задумали, то в живых вас после этого не оставили бы. Рота профессиональных военных — это серьезно.
— Ну а как же с тем, что у меня нет парней, преданных мне лично? — с хитринкой поинтересовался Нефедов.
— Так ведь он об этом не знает, — пожал плечами Бобер.
— Ладно. Значит, предлагаешь затаиться?
— Не совсем. Мы продолжим вести агентурную работу, но от активных действий придется воздержаться.
— Звучит убедительно. Так и поступим.
Глава 12
Похищение
— Дашка, раком дашь-ка, — с демонстративным придыханием произнес подросток, глядя вслед стройной девушке, входившей в двухэтажное здание детского приемника-распределителя.
В этот момент в беседке рядом с ним находились четверо мальчишек возрастом от десяти до четырнадцати и две девчушки лет по тринадцать. Стоило ему только произнести эти слова, как они тут же поспешили подобострастно рассмеяться, безоговорочно принимая его лидерство. Сам Паленый — а только на свое прозвище он и отзывался, во всяком случае в подростковой среде — с показной деловитостью затянулся и вальяжно выдохнул густое табачное облако.
Странное дело, но за курение их никто не гонял. Разве только требовали, чтобы они непременно делали это в строго отведенном месте. Разумеется, каждый раз находились те, в ком восставал дух противоречия. Но с ними боролись просто и без затей: определяли в изолятор, сажая на хлеб и воду. Даже до самых упертых доходило, что проще использовать места для курения — благо таковые имелись и в здании, — чем сидеть несколько суток в каменной коробке с искусственным освещением. Похоже, на этой проклятой Колонии и слыхом не слыхивали о правах детей.
Где они оказывались, подросткам сообщали сразу же по прибытии. Выходила перед ними вот эта самая Дашка и начинала просвещать. Потом автобус, полчаса ходу — и они в пределах странного поселка, выгороженного колючей проволокой. Первое, что приходило в голову особо ретивым, что это никакой не новый мир, о котором пестрит Интернет, а самая настоящая колония, в смысле тюрьма. И потом, на Колонию люди едут вполне официально, а их похитили. Разница.