Угу. Как бы не так! На самом деле его сковал просто животный ужас. Жить хотелось просто неимоверно. Из-за этого он буквально оцепенел, не в состоянии не то что пошевелиться, но даже забыл, как дышать. Единственно, что он мог делать, — это думать. Он вообще привык работать не столько руками и ногами, сколько головой, вот она и включилась.

А вот Антон со Степаном привыкли сначала действовать и только потом думать. Пока Нефедов изображал из себя «соляной столб», водитель резко ударил по тормозам. Просто потому, что не видел, куда ехать. Врубил заднюю передачу и с пробуксовкой рванул назад по дороге, ориентируясь только по зеркалу заднего вида в салоне. Наконец пара пуль ударила и в стекло задней двери. Нефедов только нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от двух белесых пятен.

— Молодца, Тоша. Степа, как объект? — послышался по рации голос Бобра, следовавшего в задней машине.

— Порядок, — выставляя в бойницу ствол автомата и посылая в направлении противника короткие очереди, ответил телохранитель.

Огонь беспокоящий, чисто психологический. Любой боец с мало-мальским опытом может это понять. Как и то, что при этом пули летят самые настоящие. Причем по самым непредсказуемым траекториям. Эдак не побережешься и получишь самую что ни на есть шальную. Так что действия Степана вовсе не были бессмысленными.

Заложив крутой вираж, огибая машину Нефедова и огрызаясь во все стороны свинцом, выскочила вторая машина охраны. На ее стеклах тут же начали появляться белесые пятна, но находящиеся в безопасности бойцы, не обращая на это никакого внимания, продолжали вести прицельный огонь.

Что там происходило дальше, Петр Аркадьевич уже не видел, обзор закрыло пришедшее в негодность лобовое стекло. Но зато он прекрасно слышал звуки перестрелки, продолжавшейся еще с минуту. Причем выстрелы вроде как отдалялись, но при этом перестрелка стала злее и ожесточеннее. Во всяком случае, у него сложилось именно такое впечатление…

— Вы в порядке, Петр Аркадьевич? — представ перед своим босом, поинтересовался Бобер.

— Объект не обделался, если вы это имели в виду, Иван Викентьевич.

— Кхм. Обиделись?

— Да ничуть не бывало.

— Обиделись. А зря. Вы поймите, для парней вы пока просто работа. Не ждите от них любви и уважения.

— Как и от вас? Ладно, проехали. Как там в первой машине?

— Ребята в порядке, Петр Аркадьевич. Двоих слегка контузило. Ушибы, синяки и ссадины — отделались легким испугом. Даже машина не безнадежна, хотя ремонта потребует вдумчивого. Броня спасла. — Бобер посмотрел на Нефедова так, словно хотел сказать: «Так держать — и люди к тебе потянутся».