Александр сумел активировать ее, после чего вычеркнул из ее памяти этот факт. Она еще вернется в Андреевский, и с ее мнением никто считаться не будет. Но ввиду секретности проделать это нужно так, чтобы не вызвать никаких подозрений.
Глава 4
Новый знакомый
— Темницы рухнут, и свобода вас встретит радостно у входа, — шумно вдохнув и поправляя кобуру с маузером, произнес мужчина лет пятидесяти, заросший уже даже не щетиной, а короткой бородкой.
— Эка тебя разобрало, Семеныч, — ухмыльнувшись, возразил вышедший на ступени парадного входа Валковский. — Какая же это темница? Это так, санаторий-профилакторий.
— Это для тебя профилакторий, сиделец ты наш. А для меня самое что ни на есть лишение свободы. Поживешь на вольных просторах, поймешь, о чем я толкую. А главное, за что? Ну подумаешь, принял лишка на грудь. Не палил же куда ни попадя, как некоторые, — скосил он взгляд на собеседника.
— Ну так ведь и получил только трое суток, — развел руками Владимир.
— Так ведь у нас за пьянку без дебоша больше и не дают. Получается, мне под потолок навесили.
— Видать, не в первый раз.
— Это да. Но с другой стороны, я, бывает, и месяцами не пью, — выгнув грудь колесом и напыжившись, возразил мужчина.
— Ну чего встали? Отпустили вас, так и валите по своим делам. А то недолго и по новой угодить в каталажку, — недовольно пробурчал вышедший на ступени дежурный.
— А теперь-то за что? — искренне удивился Семеныч.
— Был бы человек, причина найдется. Верно я говорю, сиделец? Ты же вроде из бывших, такие вещи понимаешь.
— Да я-то понимаю, — смерив взглядом крепкого парня лет двадцати пяти, ответил Валковский. — Вот только тут это тебе не там. Можно и спросить.
— Хлопотно это, сиделец. Так что валите-ка вы подобру-поздорову.
— Не закипай, Володя, — Семеныч положил руку на плечо Валковскому, — добром оно не кончится, а парень по-своему прав, нечего тут без дела торчать.
— Ладно, гражданин начальник, наше вам с кисточкой. — Владимир приложил кончики пальцев к козырьку кепки.
— И тебе не хворать, — степенно кивнул в ответ милиционер.
— Ну так как, Володя, что решил? Со мной или сам по себе? — поинтересовался Семеныч, когда они наконец отошли от управления милиции.
— Да как бы… судьба твоего бывшего напарника меня не прельщает.
— Брось. Антон, мир его праху, сам виноват. Все правила и меры предосторожности кровью писаны, а он на все клал с кисточкой. И сам сгинул, и меня чуть не подставил.
— Ты же говоришь, что и сам научился управляться. К тому же придется прибылью делиться.
— С одной стороны, самому все же опасно. С другой, работенка тяжелая, несмотря ни на какую механизацию. Да ты сам посуди. Ты же сейчас не знаешь, в какую сторону сунуться, твои подъемные закончатся очень скоро, это ты мне поверь на слово. А так осмотришься по сторонам, да еще и подзаработаешь чего-нибудь. Опять же с жильем никаких вопросов. У меня трехкомнатный домик, места хватит с избытком. Чего тебе по общагам ютиться? Не хочешь — не вопрос, если окажешься при деле, тебе без проблем кредит выдадут на приобретение жилья и автомобиля. Наш Рыбачий мало чем Андреевскому уступит. А там и дело присмотришь, если не захочешь остаться промысловиком.