— Ха-ха-ха, ну насмешила! Прямо в точку сказала! Ладно, красавица, пойду попробую колониальных даров. Передумать я точно не передумаю, лишь бы пустили к вам. Но лишний раз убедиться в правильности решения все же не помешает.

— А и правильно. Приятного тебе аппетита.

— Гляди, как понравится твоя готовка, так отобью тебя у мужика-то.

— Иди уже, шутник, — отмахнулась женщина, задействовав отчего-то еще и белое полотенце, висевшее у нее через плечо, но потом все же решила пояснить вдогонку: — Ты смотри там, с девками поаккуратнее. Не ровен час, голову оторвут, у нас с этим строго. За глупостями — только в бордель, а так, только со всем уважением.

— А что так? — даже остановился Александр.

— Так мало там баб-то. Хорошо, как на двух мужиков одна найдется. Так что у нас прямо как в стародавние времена, бывает, из-за баб и стреляются. Да я на полном серьезе, — увидев на лице собеседника сомнение, клятвенно заверила женщина.

Ну что же, все хвалебные оды вполне заслуженные — деликатесы оказались выше всяческих похвал. И вообще, обед у здешней поварихи… Одним словом, реклама, да и только. Век так не ел. Причем тут даже не в тюрьме дело. Рука у женщины легкая.

После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается… Ну, кому что, а ему очень хотелось покурить. В номере, кстати, категорически запрещается, даже табличка соответствующая имеется. Но зато на этаже есть курительная комната, а если не хочется идти в помещение, все же середина лета как-никак, то вон она беседка, утопающая в зелени.

— … Да разве ж это зелень? Ты зелени настоящей не видел, такой, как на картинке. А там кругом так. Вот здесь середина июля, и уже, считай, вся трава желтая. А у нас степь все еще зеленая, и только где-то через месяц начнет желтеть.

Александр прошел в беседку и, пристроившись в сторонке, достал сигареты. Невольно прислушался к рассуждениям мужичка в форме железнодорожника. Собеседник его, мужчина крепкого сложения, лет тридцати пяти, показался ему каким-то… неправильным. Александр в свое время много раз бывал за границей и знал точно, что русских можно узнать везде. Вот и слова незнакомец не произнес, и ты к нему вплотную не приблизился, а уже знаешь — россиянин. Так вот, в этом крепыше, наоборот, чувствовалось что-то эдакое, ненашенское.

— Здравствуй, мил, человек, — поздоровался с Матросовым мужик в форме, которому на вид было лет пятьдесят.

— Здравствуй, коли не шутишь, — в тон ему ответил Александр.

— Да какие тут шутки, коль здравия человеку желаешь. Давно откинулся-то?

— Заметно?

— А ты думал, помылся, побрился, в чистое переоделся — и не отличишь? Казенка из тебя еще долго выветриваться будет.