— О, стрелок явился, — бросив взгляд на вошедшего, приветствовал его хозяин лавки, который опять с чем-то возился за верстачком.

Наверняка был занят либо ремонтом, либо какой переделкой. Так сказать, совмещал два занятия: обслуживал покупателей, а пока их не было, готовил товар. Да, надо признать, качественно у него получалось. Ну просто на загляденье.

— Я гляжу, тут уже все в курсе, — криво ухмыльнувшись, вместо приветствия ответил Владимир.

— А ты как думал? Поселок-то небольшой. Все всё и про всех знают. Некоторым же известно и того больше, чего остальным знать вроде как и не положено, — кивая в такт своим словам, ответил Вертинский.

— Значит, ты знаешь все?

— От и до. Я ведь тут с самого начала. Когда-то у Сергеича в телохранителях был, потом супругу его охранял, главврача нашего, Наталью Игоревну. Так что если от меня что и скрывается, то не в этом плане. А я, признаться, тебя сразу и не узнал. Побила жизнь, Владимир Николаевич.

— Спасибо Ладыгину, — не удержавшись, ответил Валковский.

— А ты не горячись. Ладыгин, он, конечно, не подарок, но, честно говоря, его я понимаю. У него есть в жизни цель. И преступления он совершал ради этой цели. Причем никого при этом не обирал, а наоборот, многим дал второй шанс начать новую жизнь. А ты просто греб под себя без разбора. Сергеича многие вспомнят недобрым словом, факт. Но еще больше помянут добром. А о тебе не вспомнит даже родной сын. И ради чего тогда было становиться рвачом?

— Мне уйти? — скрипнув зубами, процедил Валковский.

— А кто тебя гонит, Владимир Николаевич? Ты колонист, а колонисту без оружия никак нельзя. Любви от меня не жди, но товар получишь качественный, можешь не сомневаться. Как и совет дельный, если понадобится.

— Спасибо. — А что ему еще было сказать?

— Пользуйся, — слегка разведя руками, ответил Вертинский. — Кстати, у тебя открыт единовременный кредит. Так что можешь выбирать все что угодно.

— Я в курсе, но, пожалуй, обойдусь своими средствами.

Владимир положил руку на выпирающий карман с деньгами. Он планировал серьезно вложиться в собственную экипировку, оставив только минимум средств. В конце концов, у него не было оснований не доверять Семенычу, утверждавшему, что промысловик здесь с легкостью заработает на жизнь.

— Даже так? — хмыкнув, удивился Вертинский. — Ну что же, хозяин — барин. Определишься, кликнешь. Я тут пока с железками повожусь.

— А если уже определился?

— Тогда железки обождут, — поднимаясь со стула, резюмировал Вертинский.

— Я возьму СВТ, из переделок. Только примериться бы, какой приклад лучше в руку ляжет.