Валковский прислушался к себе. Да ну его к лешему, с этими выводами и взглядом со стороны. В конце концов, какая разница, смешон или нет. Главное понять, удобно ли это тебе. Вот ему, к примеру, очень даже удобно. Как только садится в седло, тут же настроение улучшается и вспоминается беззаботное босоногое детство.

Причем босоногое в прямом смысле этого слова. Бедное у него было детство, чего уж там. Отец вроде как и не пил, человеком был работящим, но в то же время нерешительным. Последнюю рубаху был готов с себя снять. Дома палец о палец не ударит, а для кого другого в лепешку расшибется. Потому и ездили на нем все кому не лень.

Когда же пришло время перемен и отец, простой трудяга, не вписался в новую рыночную экономику, никто не подумал протянуть ему руку помощи. Возможно, именно поэтому Владимир и пришел к выводу, что человек человеку волк и что каждый должен быть сам за себя. Потому и не было ему дела до людской боли, а в жизни остался только один смысл: целесообразность и личная выгода.

Эти его воззрения нашли отклик в милиции, претерпевавшей изменения не в лучшую сторону вместе со всей страной. Он ничего не придумывал и не являлся новатором. Не он ставил работу милиции на новые рэкетирско-вымогательские рельсы, он просто принял правила игры и, чего уж там, качественно вписался в систему…

— Наконец-то, Семеныч, — не скрывая радости, поприветствовал двух велосипедистов охранник стоянки. — Совесть есть? Оставил собаку без присмотра чуть не на неделю.

— Случилось что? — тут же озабоченно встрепенулся Рогов.

— Да житья от нее никакого. То тявкает, то скулит, ни минуты покоя.

— Фу-у-ух… Андрюха, ты так больше не пугай. Я уж думал, беда какая приключилась.

— А что нервы у нас тут не железные, ты не подумал?

— Так вроде не слышно ничего.

— Ага. Только минут пять, как угомонилась, скотина такая. Вот так подремлет чуток и опять заводится, как будто у нее моторчик в одном месте.

— Все, я понял, — примирительно выставив перед собой руки, покаялся охотник. — Сколько должен доплатить за нервы?

— Нисколько не должен. Но мы с твоей псиной больше связываться не будем.

— Кормили хоть?

— Кормили, и она не отказывалась, не переживай, — отмахнулся охранник.

— А из оружейной лавки товар для меня прибыл?

— Там, под навесом, в дальнем углу. Тачка там же.

— Ага. Спасибо.

— О чем это он? — поинтересовался Владимир, когда они отошли от проходной.

— Сейчас увидишь.

«Урал» Рогова находился буквально напротив въезда на весьма просторную стоянку. Тут вообще все делают с прицелом на будущее, хотя и устраивают поселения только на территории, огороженной двумя рядами проволоки. Да еще и с егозой поверху, как, впрочем, и в траве перед оградой. Зверье полностью расслабиться пока не дает.