— Вот ты, значит, какой наш новый полководец и покоритель женских сердец!

Не зная, как ему реагировать на это, Марух, естественно, промолчал, стараясь не глядеть ей в глаза. Правда, Эйху, поднявшись со своего места, сама подошла к нему и, приподняв пальцем его голову за подбородок, рассмеявшись снисходительно заметила:

— Ты что, боишься свою королеву⁈

— Никоим образом, Ваше высочество! — произнёс тот, мечтая, однако, исчезнуть отсюда как можно быстрей.

— Ну так проходи к столу, хочу с тобой поужинать и заодно немного поговорить о твоих соплеменниках! — заявила она, показывая ему рукой на диван.

— Ты, как я слышала, обзавёлся намедни подружкой и даже принёс её на руках в своё жилище! — заметила она ехидно, наливая ему коньяк, а себе вина в бокалы.

— А разве это запрещено, Ваше высочество! — произнёс он с опаской.

— Нет, конечно, ты же теперь свободный человек и полноправный член нашего общества! — заметила она, при этом на слове «член» сделала явное ударение.

— Ну так что, давай выпьем, что ли, за наш новый союз между нашими народами! — провозгласила она тост и подняла бокал.

Сделав глоток конька из своего бокала, Манух было поставил его на стол, но королева погрозила ему пальцем и с усмешкой заметила:

— За это надо пить до конца, мой друг Манух!

После чего ему пришлось допить весь бокал адского напитка, естественно, до дна, чтобы тут же не испариться из списка этих самых её друзей. При этом он даже не мог предположить, что в его палатке стоит специально поставленная скрытая камера, как, впрочем, и у всех, кто интересовал Эйху с позиции того, что об ней думают и говорят за глаза. Наблюдать в замочную скважину за своими некоторыми подданными, включая всех своих дочерей и высших сановников, было для неё жизненно необходимо. В первую очередь из-за страха заговора против неё и, конечно, переворота. Благодаря чему королева практически никому не доверяла.

— Скажи-ка мне, мой милый друг, Манух, кого ты больше любишь: свою подружку Сионику или свою королеву⁈ — Поинтересовалась она как бы между прочим, в то же время наблюдая искоса за его реакцией.

Чуть не подавившись от этого явно провокационного и опасного для себя вопроса, тот даже растерялся, не зная, что поначалу сказать. Затем, набравшись смелости под градусом выпитого алкоголя, попытался спрыгнуть с него на обочину.

— Как королеву, конечно, Вас, Ваше Величество, как мать моего, возможно, будущего ребёнка, конечно, её!

Взглянув на него с удивлением, та вдруг рассмеялась и, опять погрозив ему пальцем, произнесла:

— А ты далеко не так прост, Манух, как я погляжу! — и, налив ему ещё коньяка в бокал, заметила: