— Почему ты постоянно говоришь про себя не виде обозначения Я или меня, а только в форме прилагательного «моя» — как о какой-то вещи⁈

Бросив искоса взгляд на меня, она просто произнесла:

— Поэтому моя и готова отдать тебе меня в пользование! Ведь я же принадлежу ей!

— И где же тогда эта твоя самая «моя» находится⁈ — поинтересовался ошарашенно я, думая, что она меня опять разыгрывает.

— Там! — произнесла она с недоумением и показала рукой на низ живота.

После чего я уже полностью выпал в осадок.

— И как же вы общаетесь с ней⁈ — задал я уже сам сквозь слезы от еле сдерживаемого смеха умопомрачительный вопрос, думая, что кто-то из нас двоих, наверное, точно спятил.

— Да просто она твоя сейчас сама покажет! — просто ответила она и взглянула на меня так, что я тут же потерял все остальные ощущения и системы координат в пространстве. Кроме одной.

Встав в полный рост, я вдруг, перестав вообще соображать, что творю, начал усиленно срывать с себя всю одежду, после чего, как обезумевший, накинулся уже на неё. Все мои ощущения и мысли подчинились только одному простому и примитивному древнему желанию — вогнать этой лежащей передо мной маленькой стервочке свой враз разбухший и горящий адским желанием член как можно глубже. Обхватив дрожащими от нетерпения руками её бёдра, я с яростным рвением начал с ходу вводить его туда, проникая постепенно всё глубже и глубже. Но на этом моя дальнейшая инициатива вдруг резко закончилась. Что-то живое у неё там внутри вдруг проснулось и посмотрев на всё это дело тут же ударило меня по рукам и словно обхватило мой член своей цепкой рукой. А может чем-то наподобие рта. Поскольку это что-то тут же начало там творить с ним такие умопомрачительные вещи от которых я чуть тут же не не полез прямо на потолок. При этом все эти действия сопровождались слабыми электрическими разрядами тока, от которых я со своим ошалевшим от этого дружком ту же кончил. Распростёртое же подо мной тело Хейны, точнее её бёдра ходили всё это время просто ходуном в такт движениям её озверевшей киски, а её коготки на руках просто вонзились мне в спину. Глаза от сотрясающего всё её тело экстаза покрылись поволокой, а я, впрочем, вместе с ней заорал так от раздирающей меня эйфории, а затем и обрушившегося оргазма, что, если бы стены не были звуконепроницаемыми, сюда запросто сбежался бы весь посёлок. Подумав, что с нас кто-то живьём сдирает шкуру. Кто кого изнасиловал и отодрал при этом, было для меня теперь очень большим вопросом. Но теперь я точно знал, что такое у Хейны — «моя»!