— Отстань от меня, питекантроп! — произнесла она всхлипывая, пытаясь вовсю увернуться от моих ласк.

— Ты меня совсем не любишь! — закончила она свою мысль и разрыдалась заново.

«Ну всё, сейчас перейдёт к перечислению того, какая она со мной вся несчастная!» — подумал я, исходя из прошлого опыта, и, махнув на её истерику рукой, заткнул себе уши, сел за стол и налил себе водки.

Минут где-то через пять, та, видимо, подсмотрев, что я никак больше не реагирую на её выкрутасы, тут же сменила тактику.

— Хорошо тебе⁈ — поинтересовалась она, наблюдая за мной, как кошка за нагло прохаживающейся перед её мордой обнаглевшей вконец мышью.

— Так себе, чего-то всё равно вроде не хватает! — буркнул я, на всякий случай убрав все опасные предметы от неё подальше и думая, как найти какую-нибудь причину, чтобы отсюда поскорее слинять и не привести её этим в полную ярость.

— Ну ты и скотина, Дейв, видишь, что мне так плохо, и даже не подойдёшь, не приласкаешь свою, как ты говоришь, любимую женщину! — произнесла она с непередаваемой обидой, при этом откидываясь всем телом назад и медленно, словно ненароком, принимая на кровати самую обольстительную позицию для таких идиотов, как я. Показывая этим, что шлагбаум наконец открылся.

Поняв, что капкан для меня полностью раскрыт и только ждёт своего часа, чтобы я в него залез по самые яйца, и остался здесь на всю ночь, я изо всех последних сил попытался из него выбраться. Так как сегодня был день Хейны и не хватало мне ещё новых проблем и с ней.

— Как там у тебя нога, милая, болит, наверно! — поинтересовался я, закуривая сигарету и стараясь вообще не смотреть в её сторону.

— Что⁈

— При чём здесь нога, идиот? С одним-то местом у меня всё в порядке! — тут же закричала она, с удивлением приподнявшись на локтях с кровати и взирая на меня.

— Или ты меня в ногу собрался трахать, извращенец хренов⁈

Поняв, что я в очередной раз лопухнулся и сейчас она по этой теме начнёт раскачивать меня по полной программе, я поднял вверх руки и что есть мочи заорал:

— Всё, хватит, лучше сядь и выпей своего вина, пока оно тут не прокисло, а ты вообще с ума не сошла!

Открыв рот, она пристально посмотрела на меня, словно первый раз в жизни увидела, и тут же, на удивление, подвинулась к столу.

— Нога моя тебя, значит, озаботила, говоришь! — процедила она, постепенно зверея и при этом опираясь рукой о стол, медленно поднимаясь во весь рост.

Поняв, что пора уносить уже свои ноги, я бросился к двери. В последний момент, когда я её уже закрывал, я увидел, как в меня с криком: — Чтобы духу твоего больше здесь не было! — в мою сторону, переворачиваясь в воздухе, летит бутылка.