Саманта, понимая особенности директоратского отношения к ценным, но таки да «нуждающимся в мягком контроле» псионам, старательно завалила тесты, после чего, воспользовавшись определёнными правами, переместила документы в Железную Академию. Набранные баллы по подходящим дисциплинам позволили поступить без каких-либо проблем, дав возможность не просто свалить из-под опеки рода, но ещё и подготовиться к… понятно к чему, я полагаю.

Одна проблема — поступление в Академию Пси могло состояться вплоть до тридцати лет — и это на очную форму обучения — причём перевод то, могли оформить в любой момент и без сколь-либо серьёзных проволочек. И род Меерштайн знал об этом, потому стремился таки да, всеми возможными способами пристроить «блудную дочурку» туда, где, по их авторитетному мнению, ей было самое место. Сама же Саманта ни разу туда не стремилась, потому как «служить директорату» явно не было её жизненным приоритетом. Скорее уж совсем-совсем наоборот. Опять же, последнее она не говорила, но догадаться мне мозгов хватало. Такая вот реально печальная история пока ещё недолгой жизни представительницы древнего и славного рода Меерштайн.

— Мда… тяжко тебе пришлось. И это не просто слова, а реально признание ситуации, — цежу я слова сквозь зубы, не особенно то и скрывая эмоции. — Получается, что все три года, которые ты де-факто в полном, пусть и не официальном разрыве с семьёй в частности и родом в целом…

— Пытаются всеми силами перетащить меня в Академию Пси. С-сука, там же такое полоскание мозга на пси-уровне, что только специальные импланты спасут. А их в Директорате использовать и нельзя, и засекут сразу, даже если добудешь. Потому и сижу тут до упора. Кадета без его согласия перевести не смогут. Это ж такой будет удар по авторитету Железной Академии, что долго отмыться не получится.

— А как дадут младлея или даже лейтенанта, если совсем уж повезёт, тогда что? — хмыкнул Свирский, покачивая подвешенную на пальце чашку, в которой не так давно плескался чай… пока не был выпит. — Ты серьёзно думаешь, что родичи от тебя отвянут?

— Год у меня точно будет. Боевая практика, во время которой многое измениться может.

Чёрт побери. Вот я сейчас слышу слова, а в голове словно на автомате происходит разбор услышанного. И чувствуется не только доносимый до других смысл, но и те эмоции, которые всему этому сопутствуют. Опять все же обретённая псионика фокусы показывать изволит? А ведь скорее всего так и есть, не зря же Сэм, едва мне стоило чуток напрячься, её слушая, после чего и словить вспышку «озарения», пристально так на меня посмотрела. Ничего не сказала, обошлась исключительно взглядом, но и этого хватило. Чую, разговор наш будет ещё продолжен. Как раз на тему псионики, только уже без присутствия Виктора, он в данном случае лишним будет.