Меж тем Саманта, пользуясь случаем, только что не через колено ломала Свирского относительно необходимости кончать страдать хернёй и начинать выполнять комплексы упражнений, способствующих скорейшему пробуждению пси. Тот вяло отбрыкивался, вполне резонно утверждая, что даже если он костьми ляжет, то навряд ли успеет до выпускного испытания. И вообще, это самое испытание куда важнее, поскольку от него в прямом смысле слова жизнь зависит. Потому он, Виктор Свирский, хочет отточить до предела возможного то, чем уже обладает, то бишь мастерство пилотирования своим «Попрыгунчиком». Ну а псионика… о ней он непременно задумается, но несколько позже, когда прямая угроза для собственной задницы исчезнет.

— От часа, а тем более получаса в день и ты не откинешься, и жопа твоя не разорвётся от натуги, — не принимала отмазок леди Меерштайн, в своей привычной, насыщенной руганью и нелестными эпитетами манере вдалбливая прописные истины в голову лентяя. — А будешь пытаться отмазать от того, что тебе же на благо и пойдёт, так я тебе сама задницу разорву, словно кружевное бельишко на шлюхе.

— Грозная… Больше, чем обычно.

— Потому что по делу, — не приняла шутливый тон и попытку съехать с темы девушка. — Не дури, Вик! Да, ты вряд ли успеешь пробудить псионику до испытания. Но и упражнений для ускорения пробуждения хватит, чтобы самые слабые, спящие возможности тебе начали помогать при боях. В Директорате об этом говорят вскользь, иногда и вовсе умалчивают. Зато в семьях, подобных моей, это не тайна. Как и многое другое.

— Сэм дело говорит. Не будь сам себе злобным падальщиком, — поддержал я Меерштайн, причём уже отнюдь не рефлекторно попробовал вложить в слова толику доступной мне пси-энергии. — Никто не заставляет тебя заниматься этим столько, сколько я. Но уж полчаса в день — не самая великая жертва. Выдержишь, не переломишься.

Вздыхает, кривится, но активной фазы возражения уже нет. Значит, будет хоть немного, через пень-колоду, но тренироваться. Помимо тренировок основных, которых и без того хватает. Кстати, о них.

— Ну что, леди и джентльмен. Как первые вполне себе нацеленные тренировки, успешно продвигаются?

— Да, — с энтузиазмом отвечает Свирский.

— «Ланскнехта» на более глубоком уровне осваиваю. Ищу лучшие варианты оружия и не только. Идёт, но хотелось бы быстрее. И уже до конца этого месяца нам придётся выбрать себе колосса. Сам знаешь, Рольф, эту дату заранее никогда не узнать. Сейчас она вот так вот образовалась.

Саманта хоть немного, а всё равно нервничает. Понимаю и её, и Виктора, про себя и говорить нечего. Коль уж осуществлён выбор колосса, то изменить его… нет, всё можно, только очень уж сложно и почти никогда в лучшую сторону. Свирский уже вон, на симуляторе играется с различными вариациями антигравов и движков, а заодно вознамерился перепрофилировать оружие своего лёгкого колосса. Каким образом? Убрать большую часть оружия ближнего боя, оставив единственный огнемёт или кислотную установку, заменив освободившиеся места и вес на иные единицы, способные укусить хотя б на средней дистанции. И не на ракеты, поскольку полагаться на них и их крайне ограниченный запас… Ну не для «Попрыгунчика» подобная ставка на единственный резкий удар. Хотя любители находятся, спору нет. Только они и Свирский — это две большие разницы. Тактики, им предпочитаемые, несколько иного типа. Он кое-чем уже поделился, пусть даже с предельной осторожностью, не намереваясь выкладывать большую часть имеющихся на руках козырей.