зверь не дремлет и в любой момент может вырваться наружу и обидеть ее. Я знаю, что никогда не причиню ей физического вреда, но подозреваю, что могу изранить ее нежное сердце, а она заслуживает намного большего, чем жизнь со свирепым, мерзким чудовищем, коим я и являюсь. Я распоряжаюсь, чтобы один из моих шоферов отвез ее к ней домой, подальше от меня. По ее глазам я вижу, что причинил ей боль, когда потребовал от нее съехать из моего дома. Не волнуйся, моя малышка, себе я сделал этим в сто раз больнее. Но я тебя и пальцем не трону, без меня тебе будет намного лучше. И я хоть один раз в своей жизни совершаю абсолютно бескорыстный поступок. Остаток вечера я провожу в раздумьях о том, что же мне делать. Я понимаю, что не могу работать с ней вместе в одном коллективе – она доведет меня до самоубийства. Мне необходимо уехать, переехать в другое место, в такое место, где я не причиню ей вреда и там, где ее женские чары будут против меня бессильны. Насчет последнего я очень сомневаюсь. Существует ли такое место вообще? Я не сплю целую ночь и гадаю, каким образом оказался в собственноручно созданном капкане. Я усмехаюсь, когда осознаю, что заслуживаю абсолютно все страдания, которые выпали на мою долю. Сегодня же на работе я сделаю объявление о своем решении уйти из Гарварда. Я объясню, что мое решение связано со смертью моего горячо любимого отца. Надеюсь, этого им будет достаточно. Когда раздаётся звонок в мою дверь, я думаю, что это пришла Анна, которая, видимо, забыла свой ключ, еще и пришла пораньше. Не ожидая подвоха, я открываю дверь и вижу на пороге светловолосую причину всех моих терзаний. Волосы девушки собраны в узел, на ней белое платье с глубоким вырезом, которое ей очень идет. Платье плотно облегает ее стройные бедра, и я отворачиваюсь от нее, делая любые жалкие попытки отвлечься. Я приглашаю ее зайти на кофе, главным образом для того, чтобы в последний раз насладиться ее присутствием в своем доме. Я ощущаю себя Джеймсом МакФерсоном [27] , и мне только и остается, что сыграть на скрипке и станцевать на эшафоте. Я беру себя в руки и надеваю маску безразличия: мне нужно выдержать этот раунд, а дальше будет легче, уверяю я себя уже в который раз. – Эммануэль, вы знали, что пару дней назад Рустерхольц был убит в следственном изоляторе? Вы имеете какое-либо отношение к его гибели? – она неожиданно задает мне вопрос в лоб, отчего я забываю обо всех самоистязаниях, запланированных мною на сегодня. – Ты, как всегда, умеешь удивить. Да, я в курсе, что наш друг